Классическое произведение Островского «Бесприданница» в постановке «режиссера» Тамары Труновой, которое идет в Театре Драмы и Комедии на Левом Берегу, стало менее классическим и более аутентическим. Но кому от этого легче?!

Так сложилось, что мне ни разу не доводилось побывать в Театре Драмы и Комедии на Левом берегу. Хоть и возможностей было предостаточно, хоть и бесплатных вариантов было немерянно (все же студенческий билет позволял), но все никак не складывался такой поход. Однако, чему суждено было случиться, то и случилось.

Выбор пал на «Бесприданницу». Нет, это не был спланированный поход именно на эту пьесу. Это было спонтанно.

С драматургией был знаком не только по фильму Рязанова «Жестокий романс», но и по прочтению самого произведения Островского. Все же классика мировой литературы. Ни дать, ни взять. Т.е. к просмотру спектакля подошел подготовленным. Новый для меня театр с хорошо знакомой драматургией. Да и сам театр вполне на хорошем счету. Все располагало к приятному времяпрепровождению. Ага! Щас!

Начинается спектакль с того, что двое мужчин вроде как в прозаической форме исполняют песню «Мохнатый шмель». Переписанный сценарий оставляет желать лучшего и пока ничего непонятно. Но! Если берут песню из фильма, то значит стоит думать, что надо перекладывать понимание персонажей и постановки на фильм. То есть – сравнивать! А это неизбежно. Ну, раз уже это заявлено. Но нет! Ничего и близко похожего на фильм. Какая-то лавочка, какая-то тюль на фоне зеленого цвета, какая-то горка. И два каких-то непонятных мужчины, которые забалтывают текст, шепчут себе под нос и дают вообще непонятные бессмысленные диалоги, которые напоминают скорее абсурды Ионеско, нежели классическую драматургию. Ладно. Спишем на виденье режиссера. Однако! Где все это происходит? На берегу? В ресторане, как у Островского? На даче Сталина? Непонятно! Показалось даже, что это «зеленка», а не спектакль. Настолько все было абсурдно. Игра актеров напоминала скорее – «кто первый накосячит».

Но тут выходит Народник. Не в кавычках. Народный артист. Фамилию не напишу – не знаю. Кажется, что сейчас подтянет он всю эту вакханалию к более-менее нормальному уровню. Ах, нет! Он снимает халатик и идет купаться… в тюль. Оказывает, что тюль – это Волга. И не машина, а река! Понять это было сложно, потому что тюлью было огорожено в три ряда. И пока этот «раздетый» купался в тюле на первом плане, трое одетых персонажа, абсолютно «одетые», ходили за тюлью по третьему плану. Возник вопрос: «Что происходит?Где мы?Кто они? Русалы?». На данный момент прошло минут двадцать спектакля, а у меня, как у зрителя, возникло множество недопониманий – Где мы? Кто все эти люди?Это Островский? К слову, ответа так и не последовало. Спасибо, я знал драматургию и мог отвечать на эти же вопросы соседке.

Далее стали выходить все остальные действующие персонажи и все становилось куда более непонятно. Непонятная горка, которая не несла никакой смысловой нагрузки, и по которой просто сходили. Сценография – блеск. Наступил ЗТМ. Мне показалось, что антракт. Но нет. Это глубокое режиссерское решение. Смена локации. Сверху спустилась красная помятая тряпочка с красным окном. Теперь мы не просто непонятно где, как в предыдущей половине спектакля. Теперь мы – в квартире Ларисы Андреевны Дмитриевны. Это в тексте у меня оЧеПятка? Ой, нет. Это Народный артист, стоя со своими коллегами на авансцене (а была сцена, где они все, стоя на авансцене, смотрят в зал и вещают с глубокими драматическими переживаниями) вспоминает про главную героиню – Ларису Андреевну. Но вот беда. Зовут ее Лариса Дмитриевна. И более молодой коллега поправляет Народного. Выглядело это примерно так:

Народный: - Сегодня нас пригласили в гости к Ларисе Андреевне.

Не народный: - …Дмитриевне!

Народный: - Дмитриевне!

Скажите, с кем не бывает. Да, конечно. Но до этого случились все возможные актерские косяки – забалтывание слов, бурчание текста себе под нос(а я сидел в партере, а не на балконе), путанее реплик и имен персонажей. Говорите, Академический театр…Ну-ну.

Сразу видно, что многие из этих актеров привлечены в съемках. Театральной подачи минимум, а все себе…все себе. Приходилось прислушиваться и догадываться что сказали. Ладно бы, если бы оригинальный текст сохранили. А тут бездарно дописано, переписано или еще что-то то там…

Перейдем к персоналиям и персонажам. Лариса Андреевна Дмитриевна по замыслу Островского – роскошная женщина, которая отчаянно согласна выйти «за первого встречного», хотя окружают ее вполне заможние и состоятельные личности, которые недвусмысленно дают понять, что готовы ей обеспечить безбедное существование. Тем более что она бесприданница. Но она выбирает слабого, бедного тюфяка, который хочет воспользоваться положение и с помощью Ларисы Дмитриевны войти в высший свет. Так задумывал Островский. Роскошная женщина, отчаянная в своих любовных метаниях, и бедный тюфяк, превознесенный открывающимися перспективами. На сцене увиделось иное. Аутистка Лариса Дмитриевна, которой вымарали почти весь текст. Казалось, что артистка была просто не в состоянии говорить нормально, потому ей дали пару слов и выпустили на сцену. Она регулярно повторяет «Спасибо, Вася»(раз 10) и «Сережа»(раз 20). Все остальное время – нелепо передвигается, совершает неуместные телодвижения и прячется в сундуке. «Сережа». «Сережа, я в сундуке».

Карандышев, тот самый смазливый чиновник, который угнетен обществом, слаб и мелок, сельский житель, в этой постановке оказался агрессивный парень, к которому не испытываешь ни жалость, ни сострадание, который орет весь первый акт(а на больше меня не хватило) на Ларису Дмитриевну(хотя они еще не женаты), унижает ее, доминирует и вдобавок имеет «правильное сценическое произношение». Т.е. ни сельский образ, ни свой статус этот актер, исполняющий роль, не исполняет. Мне, как зрителю, тандем Ларисы Дмитриевны и Карандышева напомнил дует – агрессор и аутист. Одна просто больная, а второй просто глумится. Иначе объяснить это нельзя.

Здесь в пору упомянуть и артистку, исполняющую роль мамаши аутистки. Казалось, что артистка впервые играет роль, настолько все было у нее искусственно.

И еще. На сцене появился…КОНЬ! Нет, не настоящий. А только голова из за кулисы. Коню что-то скармливали. То сахарок, то деньги, то бумажки. А лошадка все выплевывала. Миссия коня осталась непонятно – даже если учесть, что в «ротоладошку», которая исполняла роль рта коня, не всегда влазило то, что туда пхали.

Итог от увиденного. Кучка непонятных персонажей разного достатка, который спускаются с горки в тюль, которая то ли река, а то ли таки тюль; бурчащие себе под нос ошибочные имена; пытаются заполучить руку и сердце аутистки, которая дружит с конем, выходит замуж с за жалкого агрессора, но имеет в своем лексиконе пару слов, среди которых любимое – Сережа; у которой мамаша впервые узнала, что она ее мамаша; и при этом вся информации дается не зрителям, а себе под нос.

Антракт. На этом я иссяк. Сказал «Спасибо» и откланялся. Пишут, что Тамара Трунова режиссер с особенным виденьем, но вот только режиссуру хотелось бы увидеть. Если зрителю ничего непонятно, то это не проблема зрителя. Не стоит надеяться, что зритель знаком с драматургией. Зрители должны выносить что-то из спектакля. Из этого спектакля я вынес мешок вопросов и негодований. И это точно не то, что хотелось бы выносить!