В морге всегда очень одиноко, особенно, если кроме тебя там никого нет. Ты холодный труп 40-летнего мужчины, с отёками под глазами, грибком на правой ступне, порезом на левом запястье и без трех передних зубов. Тебя положили на эту холодную штуку, накрыли белой простыней, под которой успело побывать с тысячу, а то и с две покойников до тебе и от которой разит мертвечиной, и засунули в холодильник, чтобы ты тоже не вонял и не портил атмосферу. И вот ты, труп, лежишь себе абсолютно один в холодильнике и ждешь, что на тебя или посмотрят, или достанут и переложат в другое место. Вряд ли это предел мечтаний любого живого человека – быть помещенным в холодильник, когда умрешь. Но я не жалуюсь. Мне даже хорошо. Холод я еще при жизни любил. Зимой закалялся. Носил короткие футболки и легкие куртки, на ногах всегда были кроссовки, хоть дождь, хоть снег, а хоть что угодно. Поэтому тут мне вполне комфортно по температуре. Вот только темноту я не очень люблю. Она навевает одиночество. Хотя в моем положении грех жаловаться. Быть мертвецом – не командная работа. Это каждому своё и по-своему. Парадоксально, но я провалился под лед и не смог выплести. Замерз. Представляете, парадокс?! Люблю холод и умер от холода. Если бы вообще точным, то от того, что вода заполнила мои легкие и я никак по слоем льда не смог от нее избавится. Но это уже детали. Мелочи.

Вот так в воде я провел день, а может два. Пока рыбак меня не заметил и не выловил. Затем приехали соответствующие службы. Долго меня осматривали, изучали, пытаясь определить причины кончины. Думали, меня нарочно под воду засунули. Утопили. Версия, что я мог сам утопиться по неосторожности пришла в их головы только раз. И очень молниеносно. Потом постарались определить мою личность. Пока я был в воде и боролся за жизнь, все документы повыплывали из карманов и уплыли в неизвестном направлении. Да еще я немного вспух от воды и лицо не очень было похоже на то, с каким я в эту самую воду погружался. Потому подумали, что я алкоголик и с кем-то подрался за бутылку. Не поделили и меня утопили. Если б я мог, я бы поднялся и сказал им, что они абсолютно не правы. Я бы просто орал, что это я всё сам. Я сам вышел на лед и пошел по самому тонкому месту. Я слышал, как под ногами трещит лед, но все равно шел дальше. Мне было интересно проверить насколько он прочный. Вот. Проверил.

И стены здесь холодные. И еще чем-то таким непонятным пахнет. То ли миндалём, то ли хвоей. Мерзкий запах. Хотя кто это говорит? Труп, от которого едва ли стоит ожидать запах миндаля или хвои.

Слышу, за моей дверью скрипнула другая дверь. Входная. Последовал звук колес. Затем открылась дверь другого морозильника, кого-то туда затолкали, дверь закрылась, снова шаги, снова скрип входной двери. Похоже, ко мне подселили еще одного трупа. Теперь нас двое. Двое в холоде. Интересно, кто он? Или она. Как зовут? Как тут оказался? Можно было бы, конечно, постучать. Или сказать что-то. Но я же труп. А таким, как я, любые действия противопоказаны. Не каким-либо законом. Природой. Когда ты мертв и лежишь в морге, ты уже не можешь думать даже о праздном разговоре с соседом. Тебе пора привыкать к одиночеству.

Интересно, а как общаются покойники? Я много раз слышал про то, что живые хотят встретиться в другом мире. И там кто-то собирается выяснить отношения, а кто-то продолжать жить вечно. Сама формулировка «жить после смерти» выглядит нелепо. Как можно жить, когда ты уже умер? И это еще говорят те, кто клялся жить вместе, «пока смерть их не разлучит». Смерть их разлучила, но они хотят в другом мире жить вместе вечно.

Вот я сейчас в этой холодной капсуле. Не вижу никого и ничего, с кем бы хотелось жить вечно. Просто комфортно холодно и некомфортно темно. Вот и всё. Я бы еще понял, если бы меня и того соседа не закрывали в отдельных «номерах». Мы бы может хоть нашли бы способ как-то прокуммуницировать. А в таком состоянии ничего другого не остается, как просто думать.

Интересно, а когда меня в землю закопают, у меня такие же будут мысли? Или может я куда-то перемещусь? На свет или в глубокую темень. Райский сад или в пекельные залы. Хотелось бы знать до того, как это случится. Тогда бы можно было бы себя подготовить. А что готовить? Это ж тебе не вещи собрать в короткую или длительную дорогу. Тут уже и вещей нет. И собирать нечего и не как. Ты просто «тело, которое перемещают». Захотят, засунут в соседнюю капсулу, а захотят, просто выкинут в мусорный бак. Я уже ничего не решаю.

Скрипнула дверь. Опять кто-то вкатил тележку. Слышу, соседская дверь открылась и из нее вынули моего нового соседа и положили на тележку. Скрип колес. Скрип двери. Дверь закрылась.

Ну вот, снова один. Так даже лучше. Понятней, что ли. Ладно. Подожду. Интересно всё же, о чём я буду думать, когда меня заберут отсюда.