- Ван Хойтен, вы не посмотрели что находится вон за той дверью?

- Нет, сэр! Я туда еще не дошел.

- Что вас остановило? Это можно было сделать уже давно. Вы битый час не покидаете эту комнату и всё продолжаете что-то искать, - подняв бровь, укоризненно сказал де Гройнхут.

- Сэр, и скажу вам, я это сделал не зря. Посмотрите сюда, - ван Хойтен указал на узкую щель между прогнившими досками в самом углу комнаты.

Де Гройнхут подошел ближе к тому месту, куда указал следователь, и нагнулся. Действительно, между полом и стеной была дыра. Ван Хойтен подсветил фонариком и детектив увидел, как что-то яркой находится внутри. Он вынул из внутреннего кармана набор с инструментами, открыл его, достал пинцет и потянулся в цель, чтобы достать неизвестный предмет. Это потребовало некоторых усилий, чтобы вынуть его из узкой щели.

Золотая запонка оказалась в руках де Гройнхута.

- Интересно, - сказал он, вращая её в руках. – У убитой родственники были?

- Нет, никого, - ответил ван Хойтен. – Она много лет жила сама. Иногда приходила сиделка, чтобы проверить её состояние, но не более.

Детектив продолжал рассматривать запонку. Она была очень дорогой и качественной. Такое мог себе позволить только человек, который имел непревзойденный вкус и понимал что означают запонки в этом мире.

- Может быть это подарок? – спросил следователь.

- Посмотрите внимательно, ван Хойтен. Вокруг всё выглядит очень убого. Покойная явно жила бедно. А если у нее и были деньги, то она предпочитала их не тратить. А тут золотая запонка, которая стоит как вся мебель в этом доме, если бы её оценивали в лучшие времена, - де Гройнхут ходил по комнате и томно рассуждал. – И потом, а где вторая? Если бы это была случайность, дескать, упала и закатилась, значит где-то должна быть вторая. Вы её видите?

Ван Хойтен посмотрел по сторонам.

- Нет, её нигде нет, - ответил он. – Как минимум, не в этой комнате.

- Ну вот, - сказал детектив и направился к трубу пожилой женщины, которая наполовину свисала в окно. – А на убитой смотрели?

- Да, - ответил ван Хойтен, - смотрел. На ней только ночнушка и больше никаких вещей.

- И больше никаких вещей, - повторил детектив, нагибаясь к телу, чтобы посмотреть на её лицо и руки.

Он внимательно поднял одну руку старушки, затем вторую. Повернул на себя её лицо. Ни руки, ни лицо не выдавали ничего нового, кроме старческого тела.

- Что ж, - сказал детектив, кладя запонку в карман. – Пойдемте тогда в другую комнату. Может быть там мы что-то найдем.

Они вместе направились в соседнюю комнату. Ван Хойтен шел первый. Он осторожно повернул ручку двери и та со скрипом отворилась. Внутри было темно. Он посветил фонариком. Мебель вся была завешана белыми простынями. Стулья, стол, диваны. Всё было спрятано, словно готовили комнату к тому, что сюда не скоро кто-то зайдет.

- Так-так-так, похоже кто-то готовился к переезду, - сказал детектив, заходя в комнату.

Он шел по комнате и срывал все белые простыни. Мебель под ними была очень старая и изношенная.

- Старая женщина берегла весь свой хлам, словно оно стоит целого состояния, - продолжил он.

Де Гройнхут дошел до камина, который единственный не был закрыт простыней. Над ним висела белая простыня. Детектив одним движением сорвал её. Это была картина.

- Ван Хойтен, подсветите сюда, - сказал он.

Фонарь следователя направился на картину. Это был портрет убитой женщины, написанный очень хорошо. Но один момент показался детективу подозрительным. Он взял фонарик у следователя и посветил вниз картины. Возле ног женщины на картине так же была щель, из которой виднелась пара глаз.

- Вы это видите? – просил детектив следователя.

- Да!

- Как вы думаете, это художник настолько внимательный или она сама решила сесть именно там, чтобы это попало на картину? – просил де Гройнхут.

- Художник мог спросить её рисовать это или нет, и она вполне могла ответить отказом.

- Вы правы. А что, если художник побоялся задавать этот вопрос? Боялся, что старушка не так отреагирует. Или…

- Или это кто-то, или что-то, что может ей навредить, - предположил следователь.

- Именно, - сказал де Гройнхут.

Они вместе еще какое-то время смотрели на картину, пытаясь найти еще зацепки.

- А давайте её снимем и посмотрим ближе, - сказал де Гройнхут.

- Конечно, детектив!

Ван Хойтен придвинул одно из кресел, которое стояло накрытым, залез на него и осторожно снял картину, передав её в руки детектива. Детектив приставил её к стене, возле камина.

В ней не было ничего необычного. Старушка, которая на момент создания картины была еще молода, или художник убрал несколько лет с её лица. Но вот то самое место, с глазами. Оба нагнулись и уставились на глаза, которые торчали из черной-черной щели. Одно было понятно, что глаза человеческие. Но каким образом они оказались под полом и стеной.

- Вы это видите, ван Хойтен? Глаза человеческие. И судя по размеру – детские.

- Но как они там оказались? Может это просто выдумка? Может художник или хозяйка сами позже их дорисовали?!

Детективу нечего было ответить на эти подозрения. Он вглядывался в изображение.

- Вам ничего не кажется знакомым тут? – спросил он.

- Что именно? – ответил следователь.

- Вот убитая, вот кресло, которое вы подвинули, и похоже, по счастливой случайности, подвинули его ровно на то же место, на котором оно находится на этой картине. А вот он и камин. Значит картина была сделана здесь, а это значит…

Оба уставились сперва на картину, затем на то место, где виднелись нарисованные глаза, а затем перевели взгляды на место возле камина, где предположительна и должна была находиться эта щель. Щель была на том же месте.

- Подсветите, - коротко сказал де Гройнхут.

Следователь подсветил и они оба заметили щель. Такую же, как на картине. Детектив взял фонарик у ван Хойтена и нагнулся к щели, чтобы заглянуть внутрь. Это было маленькое и очень томное место. Он вглядывался в середину. Удовлетворив свой интерес, он поднялся, отрусил от пыли брюки и передал фонарик следователю.

- Посмотрите в середину, - сказал он.

Теперь уже ван Хойтен сделал то же самое, что еще минуту назад делал детектив.

- Что вы видите? – спросил детектив.

- Я вижу очень маленькую комнату, в которую едва ли бы поместился карлик.

- Или ребенок!

- Ребенок? Но зачем кому-то держать ребенка не в комнате, а за стеной? – удивился ван Хойтен.

- Вы можете видеть там детские игрушки, подушку, одеяло, и не более. Всё говорит о том, что там жил ребенок. И судя по портрету, это было достаточно давно, чтобы ребенок вырос и элементарно не мог поместиться более внутрь, - размышлял вслух детектив, рассматривая картину с убитой. – Я так думаю, у этой дамы был в буквальном смысле скелет в шкафу.

Ван Хойтен поднялся с колен.

- Тогда где сейчас этот ребенок? – спросил следователь. – Никаких костей или останков человека в доме не было найдено.

Де Гройнхут направился на выход из комнаты. Когда он вышел и оказался в комнате, где еще пять минут назад на подоконнике свисало тело убитой, его уже там не было.

- А вот это уже интересно, - сказал он.

В этом момент показался ван Хойтен. Его глаза раскрылись от удивления.

- Куда она, чёрт возьми, подевалась? – удивился он, подбегая к окну.

Убитой нигде не было. Ни в доме, ни на улице. Он словно испарилась.

Детектив достал из кармана запонку и уставился на неё. Теперь она начинала приобретать определенный смысл.

- Ван Хойтен, вам не кажется странным, что мы видели детские глаза на картине в щели и в такой же щели нашлась вот эта запонка?!

- Это действительно может показаться странным, а может быть простым совпадением, - ответил следователь.

- Если это совпадение, тогда где тело? – иронично спросил де Гройнхут.

Ван Хойтен запнулся. Это действительно было странно.

- Возьмите эту запонку и узнайте где её можно приобрести. Наведаемся к продавцу. Возможно, он что-то подскажет. И возьмите с десяток крепких ребят, да пройдитесь по всей округе. Если тело украли, должны остаться следы, - сказал детектив.

- Хорошо, - ответил следователь.

- А я пока разузнаю что это за такой дивный дом и что из себя представляла его хозяйка, - подытожил детектив.

Ван Хойтен ушел, оставив одного детектива. Де Гройнхут вернулся в комнату и стал перед картиной. Он еще несколько минут всматривался в глаза убитой и в маленькие глаза из щели. Теперь обычное преступление приобретает совершенно другой поворот.

Он вышел из дома и направился в участок. Емы было не в новинку распутывать подобного рода дела. Но, как показывает практика, они никогда не заканчиваются ничем хорошим.