На Патриарших озерах, где собиралось порядком людей, дабы провести свой досуг, сегодня было тихо. Людей было не много. Жара, знойная жара июльского дня загнала всех по домам, под веера, коими обильно радовали слуги своих господ и под прохладу тени в саду. На озера сегодня мало кому хотелось выходить, даже для светских бесед. За последние несколько дней вода так нагрела воду и берег, что едва ли хотелось находиться рядом с озером. Дамы боялись обжечься, а джентльмены избегали повода в своих роскошных нарядах потеть и выглядеть небрежно, неопрятно и элементарно излучать, если так можно сказать, пот. Причин было еще много и каждый уважаемый себя мужчина и любящая себя женщина находили вполне легко. А что до светских бесед, так и повода особого не было. За последнюю неделю погода держалась стабильной. Никто никуда в люди не выходил, в гости ездил только по крайней нужде, а для балов нынче был не сезон. В каждом доме развлекались как могли. С другой стороны, это дало возможность дворнику Василию как следует прибрать территорию вокруг озера. Ночью как-то делать этого не хотелось – Василий закладывал – а днём не моглось – вельможа возлагали на травке. Вот так и вышло, что жара дала повод наконец-то сделать свою работу тщательно. Ну как тщательно…Василий считал, что любая работа, как бы она не была сделана в его исполнении, делается тщательно. В этом он себя убедил еще лет десять тому назад и это убеждение и по сей день никуда не делось.

И вот Василий уже битый час работал своей ободранной метлой, которая забыла что такое «свежесть» и «новизна». Изо рта у него торчала уже практически докуренная сигарета, под глазами удобно размещался вчерашний коньяк, в самих глазах томилась усталость и нелюбовь к своему низкому положению, а руки были ободраны от вчерашних попыток подняться с земли и добраться до своей квартиры. Внешний вид Василия полностью соответствовал его духовному содержанию. Он был падший.

Дойдя в своей работе до южной части озера, битый жизнью дворник заметил что-то торчащее у самого берега из воды. Бывало так, что в своих легких будничных игрищах кто-то из отдыхающих терял туфлю, веер или какой другой аксессуар, который затем Василий находил в воде. У него дома собралась аж целая коллекция подобного. Но их невозможно было просто носить. С одной стороны, носить одну туфлю в сочетании с поношенной колошей даже для Василия было слишком. А искать хозяина…он два раза попробовал отыскать хозяина одной женской и одной мужской туфли. Подходил к каждому отдыхающему в самый разгар на озере и спрашивал: «А не мадам ли это утеряла давеча? А может сударь обронил и не заметил?». И оба раза он получал тумаков. А хотелось табаку. Поэтому сею коллекцию он хранил дома и когда был чрезвычайно пьян, надевал на себя что-то, воображая, как он вот такой весь красивый появляется на берегу озера и все дамы восхищаются его красотой и говорят: «Ох, Василий, как же мы вас раньше проглядели?!». Он тогда бы подошел к озеру, скинул бы с себя туфли и штаны, остался бы в одном нижнем белье и как бы с разбегу прыгнул бы в озеро, чтоб всех забрызгать. Дамы бы, облитые водой, хлопали бы в ладоши и кричали бы: «Ох, Василий. Каков проказник. Каков смельчак. Каков баловник». Вот так он себе видел богатую жизнь.

Увидев что-то в озере, он докурил сигарету и окурок, затушив, положил в карман и пошел по направлению к находке. Шел он не спеша, зная, что находка его никуда не денется. Дойдя туда, он опустил глаза и остолбенел. Из воды виднелась женская рука. Да необычная. Очень тонкая. Очень светлая. И не в положении покойника. Рука скрутила дулю и в таком виде торчала из воды. Первая мысль Василия была, что этот жест адресован ему. Поэтому он скрутил в дулю и показал в ответ, сказав: «А вот вам!». Но в ответ ничего нового не последовало. Женская рука не шевелилась, всё так же оставаясь сложенной в оскорбительный знак. Василий подошел ближе. Он решил сперва ногой попробовать руку. Пхнув её несколько раз ногой, он понял, что ответа не последует. Тогда он опустился на колени и потянул за руку. Из воды показался локоть этой же руки. Василий остановился. Что ж это получается, что в воде может быть вся рука, а с ней и всё тело женщины. Небывалый интерес поразил Василия. Он думал только об этом, а не о том, что под водой может оказаться мертвая утопленница. Василий принялся тянуть руку, пока не показалась сперва голова, затем второе плечо, талия и далее всё остальное тело целиком. Это была молодая, приличного вида дама очень юных лет, в розовом платье и в черных туфельках. Лицо было еще свежим, что говорило о том, что в воде она пролежала не так и долго. Василий уложил находку на траву и стал пристально рассматривать.

Если бы кто-то увидел эту картину со стороны, мог бы вполне предположить, что Василий чуть ли не каждый день вылавливает из озера трупы, настолько праздно он смотрел на мертвую девицу.

Он обошел её со всех сторон, хорошенько всматриваясь, в надежде узнать кто это и мог ли он её раньше тут видеть. То ли память ему изменяла, то ли он видел её впервые. На память надежды было мало. Он давно ничего не держала дольше нескольких дней. Причини таились в мешках под глазами: собачья усталость и еще кое-что. Значит видел он её впервые.

Осмотревшись по сторонам, Василий убедился в том, что вокруг никого нет – только он и утопленница. Звать на помощь он и не подумал. Зачем? А вдруг опять побьют или накричат. А того и более – скажут, что это он её утопил. Кто она – он не знал. А значит отнести домой и положить под дверь он не мог. Если не знаешь что за человек, то как найти его жилище?! Что оставалось?

Василий достал из кармана еще одну сигарету, которую он приберег на вечер. Но события толкали на то, чтобы не ждать вечера. Он закурил. Смотрел на тело девушки и курил. Больше идей ему в голову не приходило. Он отметил, насколько она молода и красиво. Как идет ей это платье. Глаза опустились ниже колен. Черные туфельки с белыми носочками очень элегантно смотрелись на ноге. И туфельки было две. Василий прекратил курить. Две туфельки, а значит – ПАРА. Пара одинаковых туфель. Правый и левый. С одних ног. С одного комплекта. Василий затянулся глубоко. Что это, как не удача и роковая встреча.

В две затяжки Василий докурил сигарету и по привычки, затушив, спрятал бычок в кармане. Он еще раз убедился в том, что вокруг нет никого. Быстро подошел к утопленнице и снял с неё пару туфелек. Легким движением руки сунул их в карман и прикрыл тряпкой, которую всегда там держал. Непринужденно потянул за ногу утопленницу, чтобы вернуть её на место. Всё. Она в воде. Всё как и было, кроме одного. Рука, которую он оставил в том же положении, немного торчащую из воды, больше не показывала дулю. Василий замешкал. Он подумал, что нельзя малейшей улике ускользнуть. Поэтому он нагнулся и снова скрутил женскую руку в дулю. Вот теперь всё точно. Точно так, как он её нашел.

Как ни в чем не бывало, Василий отошел от того места, где еще минуту назад лежала мертвая женщина и принялся мести дальше. Василия радовало одно, что он научился так быстро забывать плохое. Слишком быстро. А ведь находка оказалась не такой и плохой, а значит и сожалеть не стоит. Кто-то её найдет, опознает, отнесет домой, поплачет, а про туфельки некто и не спохватится. Зато на Василия не наорут и не дадут ему тумаков. Но при этом у него впервые в коллекции появится целая пара одинаковых туфель. Плевать, что женских. Но зато – ОДИНАКОВЫХ.