В маленькой деревушке, где-то далеко-далеко, в глубине Мексики, где люди знали что такое любовь и каждого соседа, да что там соседа, каждого жителя своей уютной деревушки знали в лицо, жила одна дама 47 лет. Годы брали уже своё, но это только её тело, а вот в душе она была не старше 25. Ну хорошо, 27 лет. Её наряды, даже в самую пасмурную погоды, были пестры. На лице она подводила веки, щеки, губы. Всё, что могли увидеть на улице, от макушки головы, где на темно черных волосах всегда было пару-тройка заколок, бантов или других украшений, до пят, где красовались туфли самых разных фасонов, всё выдавало в ней энергию, молодость духа и живость восприятия прекрасного. Это была Розита. Одинокая, но очень влюбчивая женщина. Возможно, она потому и была одинока, что её страсть и предпочтения сменялись так быстро, что она не могла любить долго только одного. Ей всегда казалось, что она будет юна вечно. Поэтому она не спешила осесть с одним мужчиной в уютной лачужке.

Каждую субботу в деревне проходили пестрые гуляния. С обеда и до поздней ночи, на главной площади, гитаристы брали в руки свои инструменты и пока не сотрут свои пальцы, играли задорную музыку. Пели романтические баллады и играли грустные минуеты. Но что бы они не играли, всегда в центре была Розита. Она надевала своё роскошное красное платье, укладывала волосы, надевала на шпильку железную набойку, чтобы выстукивать в ритм каждой сыгранной ноты, каждого взятого аккорда. Она манила к себе мужчин, которых она знала одетыми и раздетыми, но не все далеко манились к ней. Розита уже утратила ту юношескую телесную привлекательность, чтобы хотелось на нее смотреть, не говоря уже про что-то большее. Но это не мешало ей весь вечер, пока все не разойдутся, пока не уйдет последний музыкант, танцевать, танцевать и танцевать. Даже когда она оставалась одна на площади, она с грустным взглядом оглядывалась по сторонам и в её глазах читалось: «Неужели это всё?». Ей хотелось продолжать этот праздник снова и снова. Она еще могла одну, нет две, нет три, а может пять песен отплясать, отвеселиться. Но больше никто не играл. Больше не для кого было выстукивать своими каблуками такты. Больше никого не было на площади. Только Розита и ночь. Она шла домой, закрывала дверь и не раздеваясь, включала свой патифон. Она выбирала медленные песни и продолжалась медленно двигаться, окутанная песней и ночью. Наступал период легкой тоски. Так и должно быть. После веселья приходит тоска. Так бывало каждую субботу. Тем и прекрасней была жизнь. Розита эта знала. Утром она опять будет ждать субботу, чтобы ощутить это пленительное чувство радости и она знала, что после него обязательно будет тоска.

Как-то жарким летом в деревню пожаловала целая группа иностранных туристов. Обычно в эту пору привозили детей. Они неделю, а то и больше гостили, веселились и уезжали, немного разбавляя рутинную деревенскую жизнь. А в этот раз, вопреки всеобщим ожиданиям, приехали мужчины. Да не простые. Это были крепкие ребята, которые через две недели отправлялись к соседней горе искать полезные ископаемые. И чтобы они немного привыкли к климату, им предложили пожить недельку в деревне, в которой жила горячая Розита. Конечно, никто не говорил именно в этом ключе. Но Розита считала, что они здесь по року судьбы. По року её судьбы, конечно.

Когда по деревне пошла молва, что приехал автобус, она вышла из дома с корзиной, наполненной сладостями. Она всегда так делала, чтобы угостить детей сладостями и сразу же казаться в их глазах прекрасной женщиной, с которой хотелось бы проводить больше времени. Но когда она вышла с корзиной и увидела эту дюжину крепких ребят, она застыла на месте. Корзина выпала из её рук. Сладости покатились по земле. Она была в таком ступоре, что манекен казался более живым, чем она. Она бросала взгляд то на одного, то на другого. Боже, какие они все красивые. А она нет. Только сейчас она поняла, что она одета очень просто. Так не подобает выглядеть ей перед прекрасными мужчинами. Забыв про сладости, забыв про корзину, она метнулась к себе в дом. Господи, ей было нечего надеть. Она перебирала вещи и всё было не то. От всего она устала. Но надо же поспешить. Пока она будет переодеваться, уже кто-то разберет самое лучшее. Она накинула синее платье с желтыми розами, на голову надела огромный бант, подвела губы и метнулась на улицу, к этим юным красавцам.

Когда она выбежала, она увидела, что их уже успели расхватать. Одного в одну сторону, другого в другую. Кого-то уже повели в дом угощать вкуснейшей едой. Остался только один – мужчина лет пятидесяти, с лысиной на голове, пузиком, в очках и недельной небритостью. Розита глянула на него, затем по сторонам, на тех красавцев, которых она упустила, и невольно в голове прозвучал вопрос: «И что, вот этот вот остался мне?». Она была не готова, что её останется огрызок. Она заслуживала первое блюдо, а не обгладанную кость, которую даже дворняга отказалась есть. Она металась по сторонам, то к одному, то к другому. Пыталась влезть в плотные ряды юных красоток. Но мужчины на неё даже не смотрели. От отчаяния, она села на край фонтана. Не успела. Пока она сидела, опустив голову, тот самый «огрызок» подошел к ней.

- Сеньора, добрый день! Вы не подскажите, где бы я мог остановиться на ночлег? – заговорил он быстрым, низким голосом.

Розита посмотрела на него с неким отчаянием. Нет, такого нельзя оставлять у себя. Он одним видом осквернит её дом.

- Меня зовут Мигель, - продолжал он. – Я старший среди этих ребят. Везу их вон на ту гору.

Мигель пальцем указал на гору.

- Говорят, там полно руды и если мы хорошо поработаем, через пару лет мы можем неплохо разбогатеть, - с легкой ухмылкой говорил Мигель. – Конечно, если нам повезет. А если нет, что ж, тогда попытаем счастье в другом месте.

Розита быстро кинула взгляд по сторонам, пытаясь найти кого на улице, к кому бы можно было отправить этого толстячка на ночлег. Но как и каждый вечер субботы, на площади никого уже не оказалось. Все расхватали свои трофеи и повели к себе.

- Сеньора, вы не бойтесь, я могу заплатить. У меня есть деньги. Только скажите где бы я мог остаться на ночлег, - продолжал он. – У меня и вещей не много. Всего один чемодан.

Розита еще раз на него глянула. Это было отчаяние.

- Пойдемте ко мне, сеньор. У меня уютно, - сказала она.

- О, сеньора, как это благородно, - подняв брови, сказал Мигель. – А я вас не стесню? Ваш муж не будет против такого незваного гостя?

- Не будет, - с отчаянием сказала она. – У меня нет мужа.

Мигель убрал легкую улыбку со своего лица.

- Соболезную, сеньора, - я не знал.

- Не надо мне соболезновать, - быстро возмутилась Розита. – Что ж вы это думаете, он умер?

- Ну да, - сказал Мигель.

- Еще чего, - продолжала все так же возмущенно Розита. – Посмел бы только он умереть раньше меня. Я не замужем.

Мигель не знал как реагировать на это возмущение. Ситуация была одновременно неловкой и непонятной.

- Прошу прощение, сеньора, - пытался выкрутиться он. – Я понятия не имел…

- Берите свои вещи и идите за мной, - перебила его Розита и спешно направилась по направлению к своему дому.

Мигель еще немного постоял, не зная как действовать, затем схватил чемодан и направился за Розитой.

Она завела его к себе в дом. Всё было очень уютно.

- Вот, - показала она. – Это мой дом. Можете остановиться вон в той комнате.

Она указала на дальнюю комнату, которую она использовала для своих мелких дел.

- Спасибо, сеньора, - робко заговорил Мигель. – Сколько я вам буду должен? Позвольте мне сразу заплатить, чтобы вы не чувствовали дискомфорта.

- Ничего не надо, - сказала Розита. – Это не будет вам стоить ничего.

- Вы уверены, сеньора? - продолжал он.

- Конечно, - сказала она. – Можете за это не переживать.

- Спасибо, - ответил робко Мигель и направился в указанную комнату.

Розита опечаленная продолжила свои дела, напрочь забыв про Мигеля. Она ожидала провести этот субботний день с детьми, угощая их сладостями и забавляясь с ними, а вместо этого она получила себе старого, некрасивого мексиканца на ночь. Что могло быть хуже?

Наступило время субботних танцев. Вспомнив про это и надев свое лучшее платье, Розита была уверена, что тех, кого у нее увели утром эти наглые соседки, пожалеют, когда она в танце соберет все их трофеи. Она была уверена, что она станет гвоздем вечера и все будут смотреть только на неё. А ночь…какая ждет ее ночь. Один, а может сразу двое мужчин. Они езе пожалеют, что утром выбрали неё.

Заиграла музыка. Все начали танцевать. Розита, как всегда, была лучше всех. Как она выплясывала. Как она старалась. Какие взгляды двухсмысленные, а порой трехсмысленные она кидала на этих юных, крепко сбитых молодчиков. А где-то с краю, одиноко сидел Мигель. Он любовался Розитой. Как она выплясывала. Сколько жизни было в ней. Но беда Розиты была в том, что так на неё смотрел только Мигель, а она хотела, чтобы смотрели все остальные, только бы не Мигель.

С площади ушел один молодой человек, в окружении девушек, затем другой, еще один и еще один. Заиграли медленные песни. Розита, больше от того, что отчаялась, чем от потери сил, села на край фонтана и опустила голову. Гитара играла грустные мотивы. Пару молодых людей танцевали с такими же молодыми девушками. Одну Розиту никто не пригласил.

Чьи-то ноги подошли и стали перед ней. Она подняла взгляд – это был Мигель.

- Сеньорита, - начал он. – Вы позволите пригласить вас на танец?

Розита с глубокой печалью посмотрела на него. Затем окинула взглядом всех вокруг. Похоже, это судьба. Она поднялась и стала в пару к Мигелю. Он был немного ниже её и его взгляд устремился на неё снизу вверх.

Они протанцевали один медленный танец, затем второй, потом третий. При этом не проронив не слова. С каждым танцем Розита все больше смотрела в глаза Мигеля. Они словно давали ей надежду.

- Сеньора, вы прекрасны, - прошептал ей на ушко Мигель.

В этот момент мир словно перевернулся для неё. Она давно, очень давно ни от кого не слышала таких слов. Может быть это Луна засветила по-другому, но теперь лысоватый, пузатый мексиканец показался её серьезным, страстным мужчиной.

- Как вас зовут, вы сказали? – переспросила его Розита.

- Мигель, сеньора! Меня зовут Мигель!

Так они протанцевали еще один танец. А затем еще один. Они танцевали молча и совсем не обратили внимания, что уже минут тридцать как на площади не было ни одной души. Ни одного музыканта. Музыка давно перестала играть. Последний музыкант давно пошел домой танцевать. А они все продолжали танцевать под «медленную музыку». Эта музыка была в их головах. В их глазах, которые они не сводили друг с друга вот уже целый час.

Мигель смотрел на Розиту. А Розита смотрела на Мигеля.

Вдруг он перевел взгляд с неё на площадь.

- Сеньора, посмотрите, а ведь уже никого нет, - казала он. – И музыка, кажется, давно не играет.

- Да, действительно, - сказала она.

- Что ж нам делать? – скорее для себя спросил он. – Мне так понравилось с вами танцевать.

- Мне тоже, - ответила Розита.

Они молча еще какое-то время стояли и смотрели друг на друга.

- Мигель, - впервые она обратилась к нему по имени. - А знаете что я делаю, когда все уходят с площади и музыка перестает играть?

- Что? - спросил он.

- Иду домой, ставлю свою любимую пластинку с медленной музыкой и продолжаю танцевать, - ответила она.

- Как это прекрасно, - сказал он.

- Не хотели бы продолжить танец? – глядя ему в глаза сказала она.

- С удовольствием, - ответил Мигель. – Тем более я бы все равно пошел к вам. Вы ведь дали мне место для ночлега.

- Что вы?! Я совсем и забыла, - кокетлива ответила она.

- Тогда пойдемте? – сказал он.

- Пойдемте, - ответила Розита.

Розита взяла Мигеля под руку и они вдвоем, всё так же глядя друг другу в глаза, пошли домой.

Дома Розита, как обычно, поставила в патефон пластинку с медленной музыкой, но уже не как обычно она танцевала сама, а сегодня она танцевала с Мигелем. Так долго она еще никогда не танцевала. Это была самая долгая и прекрасная ночь за многие годы у неё. И если бы она могла, она бы пережила её снова и снова. А может она еще сможет…