Маленькая квартира в самом центре города. Высокие потолки, широкие комнаты, богатое убранство. На стенах висят репродукции известных авторов, бархатные одеяла на кроватях, диванах и креслах. Розовый цвет дополняет небесно-голубой, а кружевные тюли и скатерти создают атмосферу благородства. Это квартира Пьетро – дамского угодника. Квартира, конечно, не его. Она съемная. И снимается этот элемент розкоши за довольно пристойные деньги. Показать своё богатство стоит не только во внешнем виде, в костюме, аккуратно выбритой бородке и современной стрижке, а и в том, как ты живешь. Тем более что квартира – это основное место «ведения боевых действий». Каждый вторник, четверг и субботу, по вечерам, надев один из своих лучших костюмов, Пьетро выходил в город за своей «добычей». Он искал красивых женщин, которые хотели бы провести ночь вместе с ним. Одни подумают, что таких женщин надо искать в дорогих ресторанах, ночных клубах для людей с достатком, чего у Пьетро не было совсем, или же в других заведениях, где одна бутылка виски стоила как месячная аренда квартиры Пьетро. Да-да, почти все деньги, которые ему удавалось заработать, он тратил на оплату аренды. Оставалось не так много и с самого начала этого план он понял, что девушек, которые были бы и привлекательны, и не избалованы розкошью, стоит искать в простых кафешках и заведениях для простолюдинов, точно таких, каким был сам Пьетро. Там и тратиться много не надо, и его внешний вид, на который он тратил оставшиеся деньги, которые бы не уходили на аренду помещения, делал своё дело. Девушки, особенно которые приходили в компании своих подруг, мигом обращали внимание на него. Он пристально смотрел на них, заставляя их краснеть и отводить взгляд, а затем подсаживался и начинал вести праздную беседу о том, что им нравилось. А нравилось им обычно одно и то же. Исключений не бывало. Он пленял их сперва своим видом, затем говорил комплименты, расспрашивал кто они и что, а далее, так сказать, добивал своих жертв. Когда они приходили к нему домой, весь этот антураж доделывал всё то, что еще могла оставаться недоделанным. Далее одежда снималась сама собой и Пьетро получал сполна всё то, на что претендовал с самого начала.

Избирательность дней в поисках своих жертв тоже можно понять, если у читателя такой вопрос мог возникнуть. Чтобы позволить себе земные радости, Пьетро работал днем и три раза в неделю – ночью. Это позволяло хоть как-то сводить концы с концами, оплачивать аренду квартиры и свой внешний вид. А больше ему ничего не надо было. Ну, кроме женщины в своей постели три раза в неделю. Почему он просто не купил простенькую квартиру, не нашел одну спокойную работу и постоянную женщину, которая могла бы давать ему не только своё тело, а и своё сердце, Пьетро объяснял себе так. Он был художником и поэтом. Его вдохновляли женщины. Каждый раз, лежа с ними в постели, когда они засыпали после всего того, что он с ними проделывал, он вставал с кровати голый, брал листы бумаги и перо, и писал поэзию, глядя на обнаженное тело прекрасной девушки. В эти минуты его постигала муза, которая никогда не приходила, когда он был в кровати сам. Как бы он к ней не взывал, он ничего не мог поделать. Он заметил, что только в таких случаях рифма лилась рекой.

Ты так прекрасна, моя Ритта.

Твои изгибы и поля.

Твоя прекрасная поляна и даже выемка – Земля.

В твоих твореньях моё счастье,

В моих стараниях – твой Рай.

Я позабыл давно отчаянье,

А что забыла ты?

Права! Права твоя гора, что слева,

И та что справа, да, права!

Права и даже твоя норка

И та игривая страна.

Моих почтений впечатленья

И незабытая трава,

Что так росла без промедленья,

На горизонте у меня!

Пьетро писал свои стихи и прозу каждую ночь, вдохновленный женским телом. Он вдыхал аромат волос и не мог ими насытится. Он снова и снова прикасался к прекрасному женскому телу и творил. Себе он поставил задачу – написать книгу, а может и две. Тогда он будет преисполнен. Тогда он сможет завершить этот путь и успокоиться. Для книги, а то и для двух, он давно набрал материал. Дело было за малым – найти деньги и издать их. А тут и найти тех, кто захочет их продавать. Поэзия – это вещь не для всех. Это только для избранных. Не каждый поймет то, что он пишет. Не каждый поймет всю глубину его переживаний, которую он изложил в своих стихах. Он боялся, что если мир увидит его творения, его возненавидят, как Парфюмера. Его захотят сжечь за то, как прекрасно он пишет. За то, что он настолько прекрасен, что не может принадлежать всем. Он должен принадлежать со своим творением только избранным.

В один день все мечты Пьетро были сожены. Буквально. Как-то раз, после довольно напряженной рабочей недели, он потерял бдительность и снова пошел в одно из тех заведений, где он ранее бывал. А это он строжайше себе запрещал, потому что он боялся встретить там одну из тех девушек, с которыми он был и которым, конечно же, никогда на следующий день не перезванивал. Он боялся, что если одна и та же девушка еще раз побывает в его постели, он не сможет ею наслаждаться, как в первый раз, и муза отвернется от него, как от некоего предателя. Но от усталости в тот день, он совершенно забыл, что в заведение, которое он посетил, было одним из тех, где он ранее бывал. И так случилось, что одна из посетительницей, как это часто бывает, пристально следила за ним. Дальше всё пошло по плану. Он подсел к ней, завел свою дежурную «песню» и довольно быстро довел её до следующей стадии – привести домой. Но его немного насторожило, что она была не настолько удивлена видом его жилища, как это обычно бывает. Он списал это опять таки на свою усталость. А значит ничего страшного. В постели она была немного холоднее обычного. Обычного, как бывают девушки в таких случаях. Он опять списал это на усталость. Когда она уснула, он хотел еще пару минуточек полежать, чтобы его недельная усталость отступила, затем взять бумагу и перо, и творить. Всё тело сопротивлялось ему и через несколько минут он уснул.

Проснулся он через час от запаха гари и мелькания красных огоньков. Он открыл глаза и увидел, как его квартира в огне. Шкафчик, в котором хранились его стихи, проза и все творения, был полностью объят пламенем. Он вскочил и закричал от ужаса. Вся его жизни, перенесенная на листы бумаги – сгорела. Все его усилия были перечеркнуты. Он увидел, как открылась входная дверь. В дверях стояла ОНА. Она была одета и с не скрываемой ненавистью смотрела на него. И тут Пьетро узнал её. У увидел её злой взгляд и узнал, что она уже бывала ранее в его постели и он её клялся, что их ждет светлое будущее, что они вместе проживут счастливые годы и тому подобное. Песня, которую он пел всем девушкам, которые бывали в его доме. Квартира горела красным пламенем. Было понятно, что самостоятельно голый Пьетро, объятый ужасом от того, что все его писания сгорели, не сможет ее потушить. Девушка выбежала за дверь и закрыла дверь. Её месте была больше чем просто месть оскорбленной женщины. Он отнял у неё честь, а она у него – целую жизнь.

Пьетро схватил простыню, подбежал к шкафу с мемуарами и попытался его открыть, но было уже слишком поздно. Огонь больно жалил его. Ничего не оставалось, как выбежать вот так на улицу. Он стоял и смотрел, как догорает квартира, в которой он испытал самые прекрасные прикосновения муз. Там догорали все его усилия, а второстепенно – догорала дорогущая квартира, за которую ему придется заплатить деньги, которых у него не было. Он остался ни с чем. Голый, окутанный в одну простыню, словно Адам, которого выгнали из Рая. И всё по причине той самой Евы. Может это он змей? Может Адам и был тем змеем, который предложил Еве яблоко и от которого она не отказалась? Может Бог действительно женщина? И в лице его, современного Адама, он мстит за всех женщин, когда-либо попадавших в такую ситуацию? Он был разбит. Он во всех смыслах был голый. Физически. Духовно. Материально. Его будущее было сумрачным.

Его не пугало то, что ему придется платить за квартиру. Его пугало то, что все его великолепные стихи, на которые он потратил столько усилий, из-за которых он так страдал и мучался, сгорели навсегда. Он больше никогда не сможет отыскать эту волшебную музу, которая позволит ему снова написать великолепную прозу. Он больше никогда не сможет издать книгу. А может две. Ему поэзия была обречена навсегда.

Пьетро зарыдал. Лучше бы он сгорел в квартире, вместе со всем. Теперь он сгорит внутри. Прощай, моя муза. Прощай, моя проза. Прощай, я!