- Я совсем забыла что хотела тебе сказать, - сказала старая леди, сидя в своём старом, изуродованном от времени, кресле, уставившись в окно на зеленую листву. – Это всё потому, что ты перестал мне отвечать!

Она обращалась к своей собаке, которая лежала очень далеко от неё, на пороге входной двери.

Старушка сделала над собой усилие, чтобы повернуть голову в направлении собаки, но та была далеко за спиной у неё и она уже была не в той форме и не в тех годах, чтобы так сильно напрягаться. А подниматься с кресла, только чтобы в очередной раз убедиться, что пёс смирно лежит возле двери, в надежде, что его выпустят погулять – это напрасная трата энергии. Её и так осталось очень немного.

Старушка дальше смотрела в окно. На улице не было никого. Скрип старого дома, каждой доски, кресла, дивана, окон, от малейшего дуновения ветра, создавали впечатление, что в доме кто-то есть. Человек или несколько, но все они нездоровы. Но в доме была только старушка и больше никого. Да, еще была старая собака, которая большую часть времени ожидала, что её выгуляют.

- Если ты думаешь, что твоё молчание даст тебе шанс выйти на улицу, ты ошибаешься, - опять обратилась к собаке старушка, всё так же смотря в окно. Пёс снова никак не отреагировал и даже не пошевелился. Он всё так же смирно лежал у двери. Ей не надо было поворачивать голову, чтобы это понять. Она знала его повадки, а еще больше знала себя. Ничто не заставит её подняться с кресла и открыть ему дверь, чтобы он вышел погулять.

— Вот я сейчас встану и выпущу тебя. Катись куда хочешь. Можешь даже не возвращаться, - слегка повернув голову, снова сказала старушка.

Она привыкла вести такое общение с псом. Обычно, после таких её слов, он поднимался, немного рычал, показывая тем самым своё недовольство, и уходил в другую комнату, чтобы дать понять, что он на неё обиделся. Тогда она чувствовала себя лучше. Углы гуд поднимались в лёгкой улыбке. Она была тогда собой довольна. Но сейчас, после её слов, пёс никак не отреагировал. Он всё так же мирно лежал и не шевелился. Она еще минуту смотрела в окно на всю ту свежесть, которая была за окном. Дом был далёк от того, что было за окном. Он был развалиной, за которой никто давно не смотрел. Он был просто рухлядью, которую надо было давно снести, но он стоял. Как говорила сама старуха: «Мы с ним уйдём вместе». Она и дом были едины. Он скрипел от старости – и она. Он был поношен – и она. Он видел лучшие дни – и она.

Старая леди увидела, как на ветку села синица. Она в голове дала себе ответ, что это синица. В птицах она очень плохо разбиралась, да и зрение было уже никудышним, чтобы разобрать на таком расстоянии что это за птица. Но она видела яркую грудку и небольшой размер. Услышала щебетание. Птица смотрела на окно, за которым, в грязно-жёлтом кресле сидела старая леди, накрыв ноги пледом. Она легко ей улыбнулась. Птица словно зазывала своим щебетанием её к себе.

- Подойди и посмотри какая птичка за окном. Тебе понравиться, - сказала старая леди, адресуя эти слова своему псу. – Что она себе думает, тут сидеть?!

Пёс не пошевелился, а старушка этого и не заметила. Она дальше смотрела на птицу, пока так кружилась и щебетала.

- В ней слишком много жизни. Глупая. Зачем она так себя ведёт? Все равно скоро умрёт, - под нос себе пробубнила старушка.

Она всё так же смотрела на птицу. На фоне всего зеленого, она казалась самой переполненной по части наличия жизни. Птица еще немного пощебетала и улетела.

- Улетела! – сказала старая леди.

Она сделала паузу, словно о чём-то думала. Может, она вспоминала, как она была такой же, наполненной силами, а может еще о чём. Сейчас тяжело сказать что было в её голове. Взгляд был пустой и вдаль.

- Ты всё пропустил! – с большей злобой сказала она, снова обращаюсь к псу. – Неужели лежать целыми днями важнее, чем просто подойти и посмотреть на птицу?

Пёс ничего не ответил её и снова не пошевелился.

- Вот же ленивая скотина, - сказала старая леди, через силу поворачивая всё тело в направлении пса, чтобы посмотреть что он вообще там делает.

Ей этот поворот дался очень тяжело. Скрипела каждая кость в её теле, а может только кресло. Пыхтя и кряхтя, ей удалось повернуть голову в направлении лежащего у двери пса. Он всё так же лежал и не шевелился. Старушка нахмурила брови.

- Эй, ты что, оглох? Не слышишь, что я тебя зову? – уже громче крикнула она псу. Тот всё так же не шевелился.

- Сейчас возьму палку и отлуплю тебя как следует, - пригрозила она псу, всё больше хмуря брови. Псу эта угроза не показалась страшной. Он всё так же лежал.

- Чёртова скотина! Сейчас я тебя проучу, - сказала она, пытаясь поднятья с кресла.

Она сняла с себя плед, подтянула палочку, оперлась руками об кресло, чтобы поднять своё старое тело. Руки очень плохо слушались. Она с трудом, с колоссальными усилиями, смогла подняться.

- Ты заставляешь меня страдать, - бурчала себе под нос старуха. – Ничего, сейчас ты у меня получишь.

Она поднялась с кресла. Это отняло у неё очень много сил и потребовало минуту стоять на месте, чтобы отдышаться. Набравшись новых сил, она, упираясь об палочку, пошла по направлению к псу. Она делала очень маленькие шаги, не в силах ускорится. При этом кряхтела и бурчала что-то невнятное себе под нос.

Ей понадобилось очень много времени, чтобы от своего кресла пройти до двери, где лежал пёс. И каждый её шаг сопровождался ужасным скрипом досок под ногами. Вот она, запыхавшаяся, дошла до пса. Она не могла на ходу поднять палку, чтобы замахнуться на него. Ей надо было отдышаться. Он оказалась совсем рядом от него, на расстоянии вытянутой палки. Но пёс, даже от всего того крипа, что она создавала, пока шла, не пошевелился ни на сантиметр. Всё так же лежал в одной позе.

- Мерзавец, ты что не слышишь, что я иду? Мог бы из приличия хотя бы убежать! – говорила псу старая леди, глубоко дыша.

Но и на это пёс никак не ответил. Старушка потихоньку стала приходить в себя. Дыхание становилось ровнее. Она стала смотреть на пса как-то по другому. Она пихнула его палкой. Он не пошевелился. Пихнула еще раз. Он снова не пошевелился. Она поднатужилась и толкнула его сильнее. Тело сдвинулось с места и язык выпал с пасти пса. Но больше от него не было никакой реакции. Он всё так же лежал, но уже с высунутым бездвижно языком.

Старая леди смотрела на него глазами, полными ненависти. Она винила пса чуть ли не во всём.

- Слабак, - только и сказала она.

Постояв так еще минут 5 и смотря на безжизненное тело пса, она решила, что с неё хватит. Отдохнувши, она развернулась и всё с тем же скрипом пошла назад, в своё кресло. Подойдя к нему, она остановилась, и чтобы не тратить новых сил, повернула голову на пса, который всё так же лежал, всё на том же месте.

- Ну и чёрт с тобой, - сказала она и закончила свой маневр, опустив тело в кресло.

Старая леди продолжила смотреть в окно, как делала это ранее. А пёс продолжил лежать на том же месте, как делал это ранее.

Больше никто не прилетал, чтобы посмотреть как там старая леди. Больше жизнь на неё никогда не смотрела.