Не то, чтобы это было безоговорочно, но так в мире повелось, что тот, кто купил землю, если она не в руках государства, тот и является её собственником. В праве распоряжаться землёй как угодно и делать что угодно. На это выдается соответствующая бумажка и ведётся соответствующий регистр, где каждый владелец земли указан, а так же какая его или её территории, какой площади и где находится. Вот оно так со времени, когда человечество узнало что такое бюрократия и простая пуля не могла решить этот вопрос уже в одностороннем порядке.

Но жил в Шотландии Вульфган Петерсон. Старик с седой бородой, который многое видывал, как он сам говорил. Почти всю свою жизнь он прожил в небольшой деревушки, где родился всего за два месяца до конца Второй мировой войны. Юность его проходила под занимательные истории тех, кто воевал и тех, кто обильно врал о том, что воевал. Вульфган был малым впечатлительным, поэтому впитывал каждое слово, словно оно был сказано самим Господом Богом. Все эти захватнические истории, как каждый желающий немец приходил на французскую землю, во французские имения и громко заявлял, что теперь это мой дом, моя земля и вообще – моя территория. Учитывая, что Петерсон никогда не ходил в школу и читать не умел, как и писать, он никогда не прочел ни единой книги ни про войну, ни про что бы там ни было еще. За первые тридцать лет жизни он историй наслушался вдоволь и был уверен, что до сих пор мир так устроен, как ему рассказывали. К пятидесяти годам он начал потихоньку сходить с ума, а к восьмидесяти годам и вовсе слетел с катушек. Жил он один, а потому никто не мог наставить его на путь истинный и отрезвить от его фантазий. Будучи глубоким дедом, который живет в Шотландии, он решил, что пора и ему заняться завоеванием. Значит, взять флагштоки, сделать свой собственный флаг, на котором бы было его изображение и флаг Шотландии, которую он так любил, и пойди брать то, что как он считал, принадлежит ему от предков. Если бы вы спросили его кто были его предки, то вы едва ли смогли бы получить внятный ответ. Вульфган знал, что предки у него были, иначе как бы он появился на свет, и он верил, что они были если не великие освободители во времена Уильяма Уоллеса, то значит еще кто-то из великих…туда…дальше…намного дальше по времени.

Субботним вечером, взяв бутылочку виски и чашку, он уселся подле камина и принялся делать свои флаги, да строгать самодельные флагштоки из веток деревьев. Все это время, чем больше он пил, тем более кривые у него получались флагштоки и тем более размазанными получались именные флаги. А подход он выбрал простой. Он купил пять флагов Шотландии. Решил, что надо их разрезать по диагонали, чтобы получилось десять полу флагов(именно десять земель он решил для начала «завоевать»), и к ним дошить еще десять половинок ткани, на которых будут уже его изображения. Рисовал он плохо. Очень плохо. Поэтому на белых тряпочках, которые он использовал для второй половинки флагов, каждый рисунок получался по-другому. А еще от степени выпитого лицо «Великого Петерсона», как он сам в мыслях уже себя называл, «плыло». То, что он планировал сделать за день, заняло у него месяц. Каждый раз он напивался быстрее, чем успевал ходя бы доделать один флаг или дострогать один флагшток. А на утро, когда трезвость возвращалась к нему, он был недоволен всей проделанной работой. Отшивал половинке тряпок от флага, рвал их и клялся больше не пить, пока не доделает всё. Но слово оно такое. Данное утром – не факт, что доживет до вечера. Так прошел месяц и с горем пополам флаги с флагштоками были готовы. Вульфган собой был несказанно доволен. Начиналось прекрасное путешествие, которое сулило ему новые земли.

Однако была одна проблема. Петерсон, как он хорошо помнил из рассказов юности, рассчитывал, что легкой добычей станут земли Франции. Но он не имел карт, а тем более современных гаджетов, чтобы легко и непринужденно добраться до Франции. Про внешний мир он знал итого меньше. Он решил, что до Франции, пока он дойдёт, он мог бы «поработить» парочку близ лежащих земель. Но и четкого плана у него не было, как всё будет происходить, хотя каждый вечер в течении последних нескольких лет он рисовал в своей голове картину, как они придет на чужую землю, вставит флагшток со своим флагом и скажет: «Я – Великий Петерсон! И теперь это моя земля, правом данным моими предками!». Люди, увидев его, должны были осознать его величие и право на землю, и тут же покинуть её, ибо теперь это его земля. Вот так вот он всё видел. Ему даже мысли не приходило в голову, что могло бы быть как-то по-другому.

Ранним утром понедельника старик смотал флагштоки с флагами, все десять штук, нагрузил в мешок провианту, закинул его на плечи, закрыл дверь в своё дом и пошел на юго-восток. Потому что он знал одно – Франция находится на юго-востоке.

Надо сказать, что утро понедельника – это не самое любимое время для многих работающих людей. Время, когда с отдыха надо выходить на работу, настроение паршивое, да и вообще, время не лучшее, чтобы решать глобальные вопросы, а тем более «с завоевателями».

А вот Вульфган был преисполнен желанием уже в первый день «захватить» первую территорию.

Прошел он километра три-четыре, когда усталость накатила на него. Возраст давал о себе знать. За это время он не встретил ни одной земли, в которую он мог бы ставить флаг. Одни простые поля и ни одной хижинки.

Сев на землю, достав из рюкзака еды, он принялся перекусывать. Есть он любил, а поэтому досыта наевшись, решил еще немного отдохнуть. Сытый старик под полуденным солнцем имеет свойство засыпать. Что, собственно, с Вульфганом и случилось. Проспал он довольно долго. Начало смеркаться. Он открыл глаза и почувствовал, как всю спину ломит. Как же неудобно он лежал на траве. Поднявшись, сделав легкую зарядку, он собрал приборы в рюкзак и закинул его на плечи. Решил поднять свои флагштоки и испугался. Их нигде не было. Он осмотрелся по сторонам. Нигде не было их видно. Пропали, словно фашисты утащили, чтобы он их земли не отобрал.

«Точно!», - подумал Вульфган. – «Они испугались меня. Они знают насколько я хорошо. Эт же сволочи. Ну ладно! Будет вам. Знайте великолепие Петерсона. Сегодня земля будет вашей, а вот завтра я непременно за ней приду».

Сказал сам себе старик. Он даже подумать не мог, что он тем самым сам себя оправдывает. Спина болела, темнело, как-то все было не для того, чтобы продолжать столь длительное путешествие в ночь. Да еще и флаги пропали, без которых немыслимо ни одно завоевание.

Старик еще раз размялся, покряхтел и повернулся обратно. К дому. Себе под нос он бурчал, как надо опять делать флагштоки, как делать это надо быстрее, какие мерзавцы эти фашисты и как неудобно спать на земле.

Уже ночью он вернулся домой. Мешок не стал разбирать. Выпил стаканчик виски и уставший упал на кровать и заснул так, как никогда не засыпал. Ничего. Ничего страшного. Впереди еще ждут его новые завоевания. Вот только надо новые флаги сделать. Лучше, чем прошлые. И красивее.