Баронесса Йорберри была женщиной знатной, с достатком. Даже с излишним достатком. Её дом был украшением всего западного региона Франции. Она любила каждое утро выглядывать из окна и любоваться необъятными просторами океана. Она надевала один из своих любимых чепчиков, накидывала лёгкий халат, чтобы океанский воздух мог ласкать её тело без зажимов, и часами глядела в голубую даль. Так она коротала не одно утро. Гувернантка приносила её чай с печеньем и она наслаждалась жизнью. Жизнь протекала очень плавно и спокойно у баронессы. Она была очень некрасива. Даже по мерка простых людей она была некрасива. Да еще и была в годах. Раньше она хотя бы могла дать себе фору, говоря, что «всё еще впереди». Теперь она чаще использует фразу «всё уже как есть». И себе она говорила, что еще лет десять, и она будет говорить «всё уже позади». Она привыкла к своему положению. На балах уже никто ей не говорил, что она «завидная невеста». Чаще звучали фразы: «у вас такое незавидное положение». Одни её жалели, другие ей восхищались, третьи её ненавидели.

Первая категория – это были те дамы, которые давно были замужем и кому мужья порядком поднадоели. Они завидовали её «холостяцкому» положению и достатку. Последнему даже больше. Вторые, как правило, были те, кто стали не так давно вдовами, чьи мужья перед смертью всё состояние проиграли либо в карты, либо на скачках. Они получили печальную репутацию вдов должников, ни гроша за душой, кроме долгов и репутации «никому не нужных более женщин». Последняя категория – это были юные девицы, которые не понимали как можно быть такой некрасивой и при этом выходить на балы. Да что там на балы. Вообще из дома. Больше всего их возмущало то, что к баронессе даже подходили знатные мужчины и вели с ней праздный диалог. Шансов у неё не было никаких. Это знали все – от повара до кухарки. От прислуги до лакея. От графа до князя шведского. Все знали, что если с баронессой Йорберри и говорили мужчины, то исключительно как с интересным собеседником, а не как с женщиной. Хотя она всячески старалась подчеркнуть те места, которые еще выдавали в ней женщину.

Одним непогожим днём случилось невероятное событие. Корабль потерпел крушение в океане. Полдня и всю ночь его остатки с экипажем были отданы воли Нептуна и на утро одно хилое бревнышко, которое некогда было мачтой корабля, с мужчиной средних лет, который бессознательно держался за бревно, прибило к берегу, возле имения баронессы. Бедолага лежал на песке без сознания, придавленный остатками корабля.

Баронесса вышла на балкон. Она была в хорошем расположении духа. Она выспалась, а еще ей приснился прекрасный сон. Ей приснилось, как она скакала на коне в лесу. За ней гнался медведь. Она пустила галопом своего коня, которого звали «Фаворит». Медведь нагонял её, а Фаворит гнал из последних сил, чтобы спасти свою хозяйку. Медведю оставалось совсем немного, чтобы лапой зацепить коня и остановить эту погоню с летальным исходом, но вдруг, из глубины леса, прозвучал выстрел. Медведь свалился замертво. Фаворит испугался выстрела и вскочил на дыбы, сбросив с седла баронессу. Она упала на землю. Она дышала глубоко, словно это она сама, своими собственными ногами убегала от медведя, а не верхом на Фаворите. Её глубокие вдохи поднимали и опускали грудь, которая была тесно затянута корсетом. Ей хотелось дышать и корсет мешал. Она пыталась вдохнуть на полную грудь, но не могла. Она услышала шаги. Ей показалось, что это шаги медведя. Она закрыла глаза и принялась читать молитву. Она знала около тридцати молитв и от такого волнения, читала все их сразу. Молитва сочетала в себе просьбы к Господу спасти её, обезопасить, дать любовь, благословить, избавить от вечного одиночества и даже две строчки она прочла из молитвы «за упокой». Они смешались в её голове, поэтому по одной две строчки было с каждой. Она забывалась от волнения. А чем ближе слышала шаги, тем сильнее путалась в словах и в молитвах. Последняя строчка молитвы, перед тем как она взвизгнула и успокоилась, была «против бесплодия». Баронесса замолкла, но не забывала набрать полные лёгкие воздуха, чтобы грудь осталась на пике. Там было чему оставаться, хоть и состояние было не пиковое. Шаги остановились. Она запаниковала. Минутное замешательство. В голове играл вопрос: «Есть не будут?». Она приоткрыла один глаз и взглянула в сторону, откуда слышала шаги. Лучи палящего Солнца освещали силуэт мужчины, но она совсем не видела его лица, потому что Солнце светило ей прямо в приоткрытую щель век, через которые показался глаз.

- Сударыня, что полагается вашему спасителю? – прозвучал очень низки и глубокий голос.

Баронесса Йорберри взвизгнула от волнения, но уже от волнения перед другого рода «хищником».

- ВСЁ! – выдыхая, сказала она и в эту же секунду проснулась.

Баронесса была не из тех женщин, которые винили судьбу, за то, что разбудила их в самый интересный момент. Она лежала на кровати и фантазировала далее что с ней бы сделал этот незнакомец. Фантазировала она очень однообразно. В каждом из возможных сценариев он с ней делал одно и то же, но делал по-разному. Ей каждый из возможных вариантов развития событий очень нравился. Она вообще очень любила свой мозг и те фантазии, которые он ей преподносил.

Закончив мечтания и вдоволь нарадовавшись такими «развитиями событий», она вернулась к привычному утру. Накинула халат, надела чепчик и вышла на балкон, где её уже ждал чай. Настроение было великолепное. Такое романтическое приключение и прямо с ночи. Она отпила глоточек чая, затем второй и уставилась в бескрайние водные просторы. Просматривая прекрасный синий океан, любуясь природой и еще раз прогоняя свой прекрасный сон в голове, она вдруг заметила что-то на берегу, чего ранее никогда там не видела. Она поднялась со стула и начала приглядываться. Солнце светило в глаза. Она пододвинула чепчик на брови, чтобы прикрыть глаза от палящих лучей Солнца.

- Пронзи меня Господь стрелой амура, если там не мужчина, - проговорила себе под нос баронесса.

Она, как суетной мальчонка, начала двигаться хаотично, пытаясь разглядеть так ли это. Верны ли её подозрения.

- Боже мой! Боже мой! Мужчина на моём берегу! – глубоко вдыхая бурчала она себе под нос. – Какая опасность с ним приключилась? Он умирает? Он жив? Здоров ли он?

Она еще раз внимательно посмотрела в сторону лежащего на берегу мужчины.

- Ау! – крикнула она в ту сторону. – Сударь, с вами всё хорошо?

Ответа не последовала. Баронесса поняла, что ситуация требует радикальных мер – её вмешательства в ситуацию. Она осмотрела себя с ног до головы.

- Разве можно в таком виде к мужчине? – сказала она сама себе в слух.

Затем сняла чепчик и посмотрела на него.

- Нет, так не пойдёт, - сказала она, выбрасывая чепчик в сторону.

Она вбежала в комнату и принялась рыться в чепчиках. Их было с добрые полторы сотни. Найдя один из своих любимых, она накинула его на голову.

- Пусть узрит моё великолепие, - сказала она и выбежала из комнаты.

Она выбежала из дома и «побежала» к сторону мужчины на берегу. Слово «бежала» - это громкое слово в контексте баронессы. Она была тучной и с каждым шагом, словно тот медведь, переваливалась из стороны в сторону. Но делала она это очень стремительно. Пока она смогла дойти до мужчины, она изрядно запыхалась. Она даже остановилась в пяти метрах от него, чтобы отдышаться. Она не могла позволить себе подойти к нему и выглядеть уставшей или изнуренной. Пока баронесса пыталась поймать лёгкими воздух, она вглядывалась в человека на берегу.

Одежда на нём была порвана, он был мокрый, сверху на нём лежало бревно. Он или был без сознания, или мёртв. Тут баронессе вспомнился сон. А ведь она была в таком же положении. Практически в таком же. Она выпрямилась. Принялась смотреть по сторонам в поисках Солнца. Солнце, кажется, только во сне было за неё. А теперь оно было со стороны океана. Стать так, чтобы она своей головой закрывала от мужчины Солнце, чтоб как во сне, он видел только её силуэт, было сложно. Надо было войти в воду, замочив при этом ноги, ночнушку и халат. Халат в этой композиции особенно было жалко. Океанская вода плохо влияет на шелк.

Она еще раз посмотрела на человека, который лежал лицом в низ на берегу. Ей очень хотелось стать для него тем, кем был мужчина для неё во сне. Она уже даже сама дофантазировала как эта история закончиться. Бог с ним с халатом. Она зашла в воду и начала примериваться так, чтобы тень от её головы падала на лицо мужчины. Когда удалось сопоставить своё лицо с солнечной осью, она глубоко вдохнула. Тут её взгляд упал на свою же грудь. Она была не так выгодно подана, как во сне. Но во сне она была в корсете, а тут она в ночнушке. В ночнушке грудь «отдыхала». Баронесса тут же подумала, что надо бежать в дом и надеть корсет, а только потом обращаться к сударю на берегу. Иначе она не сможет возыметь должного эффекта, о котором она дофантазировала. Только было дело баронесса подалась бежать домой, как мужчина застонал. Момент не должен быть упущен!

Мужчина начал приходить в себя, стонать и двигаться. Баронесса стояла и дышала всё глубже. Она ждала момент, когда она скажет искромётную фразу, которая решит её судьбу. Губы её то приоткрывались, то закрывались. Сердце билось так, словно вот-вот выскочит из груди. Грудь начала подпрыгивать так, словно в корсете. Баронесса увидела это и это первое, что её порадовало. Мужчина начал медленно переворачиваться. Он рукой схватился за голову, которая дико болела. Приоткрыл глаза и начал медленно поворачивать голову в сторону стоящего рядом с ним человека. Он щурился, потому что Солнце светило ему в глаза. Он повернул голову и увидел, что возле него стоит кто-то очень тучный, но лица он не может разглядеть, как бы не старался.

Баронесса Йорберри решила, что момент настал. Она постаралась со всей сексуальностью, что в ней была, сказать следующую фразу.

- Сударь, что полагается вашему спасителю? – прозвучала эта фраза от баронессы рваным, писклявым и очень неуверенным тоном.

Баронесса испугалась сама себя. Она была уверена, что владеет собой куда лучше. Она немного покачнулась в сторону и мужчина увидел её мужеподобное лицо.

- Сударь, где я? Что случилось? – спросил мужчина, пытаясь понять что с ним произошло и куда он попал.

Баронесса была в ступоре. Она многое про себя слышала, особенно «за спиной», но всегда с иронией воспринимала колкие выпады в свой адрес. Но тут было что-то значительно ниже. Человек, который должен был быть спасен «прекрасной девой», обратился к ней «сударь».

- Где я? – спросил мужчина еще раз. – Почему вы, сударь, в женской ночнушке и в чепчике?

Это были последние слова мужчины, которые окончательно вывели баронессы из ступора.

- Ну знаете, сударь! Меня по-всякому называли, но чтобы во мне видели «сударя в ночнушке» - никогда! – уже значительно более уверенным и возмущенным тоном произнесла баронесса.

Сон, который должен был стать явью, превратился в фиаско гордости и гордыни. Баронесса ногой плеснула воду в лицо мужчине и быстрым шагом направилась в дом.

- Сударыня, прошу простить меня…- удаляясь, только слышала баронесса как мужчина пытался извиниться.

Она зашла в дом, приказала слугам, чтобы никого сегодня в дом не впускали, и поспешила на второй этаж. Она сорвала с себя чепчик и бросила его в окно. Она схватила постельное белье и бросила его следом за чепчиком. Она достала все чепчики и от злости выбросила все в окно. Она бросила в окно чайник и чашки с чаем. Она готова была выбросить всё.

- Сударь, почему вы в чепчике? – повторяла она снова и снова.

Злости её не было предела. Она готова была сжечь всё. Она готова была провалиться под землю. Как же баронесса негодовала. Она уставилась в окно. Вдалеке, на берегу, мужчина, который так жестоко её оскорбил, поднялся на ноги и пытался понять что происходит. Он посмотрел сперва на океан, затем в сторону дома баронессы. Он увидел её на балконе второго этажа. Он поднял руку и помахал ей. Она возмутилась и резко закрыла двери, которые вели из комнаты на балкон, и закрыла ставни. Она позвала гувернантку и приказала принести ей вина. Гувернантка знала, что время от времени такие приступы находят на баронессу и точно знала сколько вина ей надо.

Следующие трое суток баронесса не выходила из своей комнаты, а только требовала приносить ей вина. Усыпая по несколько раз в день, она мечтала, что ей присниться опять тот же сон и с того самого места, где он остановился. Она бы тогда вместо «ВСЁ» ответила бы своему «спасителю» иначе. Значительно иначе. И её блестящий мозг уже успел придумать множество ответов, которые бы не только его оскорбили, но и жестоко унизили.

Однако! Он к ней во сне больше никогда не приходил!