Приказ был отдан в полночь. Он не мог быть оспорен. Полковник Франц фон Штуден приказал своим солдатам отыскать в Мюнхене генерала Лама и доставить его в отделение Гестапо живым. Он несколько раз подчеркнул, что генерала нужно доставить живым и никак не мёртвым. Если хоть кто-то посмеет его застрелить, полковник фон Штуден обещал самолично расстрелять каждого из тех, кого отправили за генералом. Группа смерти насчитывала 15 человек. У каждого были в руках Маузеры и по одному Вальтеру, и достаточно патронов, чтобы можно было подавить сопротивление, которое могло оказать окружение генерала.

Ночь была выбрана неспроста. Генерал планировал рано утром покинуть Мюнхен. Тогда бы поиски его значительно осложнились. Чего нельзя было допустить. Генерал последние три года активно работал на союзников и собирал разведданные, включая информацию о расположении хранилищ золота Гитлера, его тайные места дислокации, где он мог прятаться от союзников не один год, и где он может удерживать ключевых учёных Рейха. Это всё могло значительно навредить фюреру, а в таком случаем они все были бы обречены. Поэтому надо было срочно задержать генерала Лама, узнать при нём ли документы, и если надо – допытать его на предмет нахождения документов.

Известно было, что у генерала был адъютант, который всегда был рядом с ним, и несколько особенно близких людей, которые и готовили операцию по его побегу из Мюнхена. Адъютант был не так важен, как сам генерал, но вызывал опасения. Это был бывалый вояка, которые прошел боевые действия, был контужен, лишился одного глаза и двух пальцев на левой руке, и который искренне ненавидел Гитлера, виня его во всём. Это был человек стойкий, верный, который ничего не боялся.

В полночь выпущенный полковником фон Штуденом отряд смерти начал выполнение своей миссии. Дешевая забегаловка «У бродяги» было местом сбора заговорщиков, где они должны были собраться к часу ночи и обсудить все детали побега из Мюнхена. Город хорошо охранялся и на всех постах при выезде из города была поставлена задача никого не пропускать, кто хоть отдаленно был похож на генерала Лама. Это была задача крайней важности, которую нужно было выполнить. От этого зависела судьба фюрера. Судьба всей страны.

В половине первого ищейки полковника добрались на трех машинах к забегаловке «У бродяги». Выстроившись у входа, возведя свои винтовки, они приготовились к штурму помещения. Двоя стали по бокам. Дом прилегал с трех сторон к двум другим домам и из него не было выхода, кроме центрального. Единственного выхода. Первые три солдата вошли внутрь. Наступила тишина. Стоящие у входа прислушивались к тому, что происходило внутри. Выстрел. Затем еще один. Крики людей. Еще пара выстрелов. Послышались стоны. Стоящие у входа не решались войти. Можно было бы всё решить быстро. Бросить гранату, а то и несколько, и все бы, кто находился внутри, были бы уничтожены. Но был приказ взять генерала Лама живым.

- Если вас послал сюда фон Штуден, значит вы уже покойники, - раздался крик со средины «У бродяги». – Я не выйду отсюда живым.

- Генерал Лам, это вы? – прокричал в ответ один из солдат.

- Это я! – ответил генерал.

- Нам приказано задержать вас и доставить к полковнику фон Штудену, - продолжил солдат. – В случае оказания сопротивления, нам приказано не жалеть вас и при необходимости ликвидировать.

Наступила пауза. Обе стороны выжидали.

- Ну что ж, в таком случае я готов оказать сопротивление, - хладнокровно ответил генерал.

Опять наступила пауза. Солдаты переглядывались, не решаясь войти внутрь. Их блеф не сработал.

- Что же вы ничего не делаете? – всё так же спокойно сказал генерал.

Опять наступило молчание.

- Я помогу вам. Полковник Лам приказал вам взять меня живым и только живым. За неповиновение вам снесут головы, - всё так же спокойно говорил генерал. – А по-другому вы не сможете меня получить. Вы и так, и так обречены.

Снова наступило молчание.

- Генерал, мы не хотим причинять вам вреда. У нас приказ! – сказал уже другой солдат.

- Приказ…, - протянул генерал.

Снова наступила пауза.

- Генерал, мы готовы позволить тем, кто с вами, выйти из помещения. Мы не причиним им вреда. Они будут свободны в своих действиях и перемещениях. Нам нужны только вы, - сказал первый солдат.

- Это прекрасно! Но это не больше, чем пустые слова. Мы все прекрасно знаем что с ними будет, только они отсюда выйдут. У вас ведь приказ только меня доставить живым. Не так ли?! – генерал был хладнокровен.

Солдаты не решались действовать.

- Так? – уже командным голосом повторил генерал.

- Да! – ответил первый солдат.

- Я так и знал, - ответил генерал.

Опять наступило молчание. Вдалеке было слышно как кто-то кричит, а затем автоматная очередь. Еще крики. Еще автоматная очередь. Тишина.

Все молчали и не решались что-то либо сказать.

Вдалеке послышалось два быстрых выстрела. Затем пауза. Еще два быстрых выстрела. Снова пауза. Один короткий выстрел.

Наступила тишина.

- Я здесь один! – сказал генерал. – Со мной больше никого нет!

Солдаты переглядывались. Верить ему было нельзя. Заходить было опасно. Первых трёх он однозначно убил. Это были риски для жизни. Но уже само это мероприятие, как бы оно не закончилось, было огромным риском для жизни.

- Давайте стрелять по ногам, - сказал один из солдат полушепотом.

- А откуда ты знаешь, что он стоит в полный рост, а не сидит на стуле? – парировал другой. – Может он вообще на полу лежит. Еще голову ему прострелим.

- Он прав, - сказал первый солдат. – Мы можем случайно его убить.

Снова наступило молчание.

Генерал выстрелил в дверь. Все солдаты пригнулись.

- Ну что вы мешкаете, как крысы?! Вы немецкие солдаты или итальянские выродки? – унижал их генерал.

Даже после этого никто не решался войти.

- Давайте стрелять в потолок, - сказал еще один солдат. – Пять человек отстреляют всё. Он точно спрячется. Тогда остальные забегут внутрь и застанут его врасплох. Если надо будет, будем стрелять по ногам. Мы должны взять его живым, но не значит, что не раненным.

Все молча переглянулись.

- Так и сделаем, - сказал первый солдат.

Он показал пальцами на тех, кто будет стрелять. Они кивнули головой. Затем показал пальцем на тех, кто будет сразу заходить внутрь. Они тоже кивнули головой. Он поднял кулак, давая всем знак приготовиться. Часть солдат подняли Маузеры, нацелив их в потолок, внутри забегаловки. Остальные возвели свои Маузеры и приготовились вбегать следом. Первый солдат дал сигнал и солдаты начали палить. Спустя пять секунд, когда они перестали стрелять, остальные вбежали внутрь. Тут же раздалась стрельбы и крики. Несколько солдат еще на входе были убиты. Остальным удалось вбежать внутрь и совершить несколько выстрелов. Стоящие на входе замерли. Они не могли даже перезарядить свои оружия от волнения. Спустя десять секунд выстрелы прекратились. Были слышны только крики двоих солдат, которые приказывали человеку поднять вверх руки.

Спустя минуту, под дулами Маузера, вышел окровавленный человек. У него была простреляна левая нога, из которой сочилась кровь, и у него была прострелена правая рука ниже локтя, из-за чего, скорее всего, он не смог держать больше оружие в руках. Стоящие у входа навели свои винтовки на выходящего. Еще двое оставшихся в живых шли следом за ним из забегаловки, держа его на прицеле. Под дулами винтовок человека вели к машине, чтобы увезти его к полковнику фон Штудену.

- Внутри чисто? – спросил первый солдат, который стоял на входе.

- Да! Никого больше нет! Он был один! – сказал ведущий из забегаловки человека солдат. Он тоже был в крови и без каски. Вероятно, пуля задела голову по касательной, сбив с головы каску и немного поцарапав кожу.

Никто из них никогда не видел генерала Лама и не знал как он выглядит. А если бы знали, то они обратили бы внимание, что у человека, которого они вывели, когда он держался левой рукой за правую, из которой сочилась кровь, на левой руке нет двух пальцев. Они бы обратили внимание, что за кровавым пятном на лице не видно одного глаза, потому что его нет. Если бы они хоть раз видели полковника Лама, они обязательно увидели бы всегда находящегося рядом с ним адъютанта, который разительным образом похож на человека, которого они вывели из забегаловки. Тогда бы у них было бы время понять и среагировать, а возможно бы и поймать полковника Лама, который со своими подручниками проехал блок пост, убив всех, кто там находился, после чего дав знак своему верному адъютанту, который пожертвовал собой ради великой цели.

Адъютанта посадили в машину, не спуская с него Вальтеры. Четыре человека держали пистолеты, наведенными на него. Он же, всё так же хладнокровно, смотрел вдаль, куда уехал полковник, с надеждой дать шанс оставшимся в живых покончить с этим всём. Он прекрасно знал что его ждёт. Его это ни капли не пугало. Это путь, который выбрал он. Это жертва, которую он сделал добровольно ради великой цели!