Мальченка ведь всегда был таким. Он любил погулять, повстречаться с людьми, шумные компании и молоденьких девушек. В свои 21, с минимальным достатком в 150 фунтов в год, он мог рассчитывать не на многое. Но кровь бурлила. Хотелось прожить жизнь по полной, не тратя ни единого дня на мысли о том, где на роскошную жизнь взять денег. Он был в долгах. Едва ли можно было сказать кому он не был должен. Но это ничуть его не останавливало влезать в новые долги и продолжать вести разгульную жизнь.

Один раз ему посчастливилось, если так можно сказать, попасть на одно светское мероприятие, которое организовывала с своем поместье вдова одного знатного генерала, который тоже в свои преклонные годы любил богатую жизнь с приключениями. Они его и погубили. Вдова получила всё и крепкое желание отомстить мужу за его «гуляния». Поэтому время от времени она устраивала подобные вечера. Для репутации дам и мужчин посещения дома вдовы знатного человека утехи ради были опасны. Их старались многие избегать. А тем, кому терять было нечего или кто был преисполнен охотой к острым ощущениям, с огромным удовольствием посещали такие мероприятия.

Юный кавалер, будет далее называть его Николя, был ярый сторонник такого рода утех. К своему стыду и к стыду своих товарищей, он еще ни разу не бывал на приемах генеральской вдовушки, но слышал много хорошего и постыдного о таких встречах. А это, как вы знаете, у молодых людей вызывает особый интерес. Поэтому, не найдя себя каких-либо оправданий, он при первом ближайшем случае направился на оглашённое мероприятие.

Людей было не мало. Меньше, чем бывает обычно, но в достатке. Было несколько падших женщин и знатных кутил, но и были люди из высшего света. Кто-то просто хотел скоротать вечер, а кто-то приходил сюда с более низменными целями. Николя был из вторых. Для этого мероприятия он надел свой лучший костюм, который все равно в глазах других был крайне дешев. Но при юношеской фактуре и привлекательной внешности этот маленький недостаток не так сильно бросался в глаза. Особенно в глаза женщин, которые искали окружение среди молодых людей. Генеральская вдовушка была из таковых.

Не много времени понадобилось Николя, чтобы обратить на себя внимание хозяйки дома. Пока он болтал с другими девицами, она пристально следила за ним из своего уголка. Выждав удобный момент, она не заставила себя долго ждать в представлениях. Подойдя к нему, она тут же представилась. Её дорогой наряд и пышная грудь незамедлительно приковали внимание юнца к себе. Он познал новое чувство. В его окружении никогда не было женщин в двое старше него, а тем более таких роскошных. Она говорила медленно, размеренно и каждое её слово было словно тесак, который вонзался в душу парнишки. Будучи весьма говорливым по натуре, на фоне неё он был просто неумелый мальчишка, который только вчера словно выучил первые слова. Она же, будучи женщиной опытной в общении с различного рода мужчинами, тут же нащупала слабое место юнца и всецело завладела его вниманием и юношеским сознанием. Она была словно укротитель змей, который играл на своей дуде, а непослушная змея под эту дудку вытворяла всё, что он захочет. Только змея и укротитель в данном случае поменялись местами.

Николя не обратил внимание, что как только она к нему подошла, все девицы, которые еще минуту назад были возле него, словно испарились. Они оказались вдвоем в дальнем углу гостиной. Он внимательно слушал каждое слово вдовушки и не смел перебивать. Время от времени она делала паузу и поворачивалась к нему всем телом, делала глубокий вдох, что приводило в движение её грудь, ловила его взгляд, который с искрой опускался на объект внимания, и ликовала внутри. Она прекрасно знала все приемы, которыми можно пленить такое юное создания. Николя совершенно не заметил, как за приятным разговором они оказались в отдельной комнате, в которой кроме них, большой кушетки и картин больше никого не было. По странному стечению обстоятельств все картины были завешены черной материей. Продолжая вести диалог, они медленно подошли к кушетке и сели. Она продолжала делать свои магические движения и говоря ничего не значащие слова. Еще пару минут и Николя, весь разгоряченный, впился губами ей в шею и страстно принялся целовать. Еще несколькими минутами спустя, он вонзился во вдовушку и весь разгоряченный спустил свой юношеский пыл.

Таких ощущений за свою короткую жизнь он никогда не испытывал. Для генеральской вдовы это был очередной неплохой юноша, который брал не умением, а энтузиазмом. Он был с потенциалом, на раскрытие которого просто не было желание. Остыв от порыва страстей, юноша только сейчас обратил внимание, что все картины скрыты черной материей. Он полюбопытствовал у вдовушки что стало причиной такого. На что получил дежурный ответ, что на всех полотнах её покойный муж изображен. И ей просто не хочется осквернять память покойного мужа. Николя ухмыльнулся, понимая, что он причина осквернения. И себе он приписал в этом деле высший бал. Он не был отличником никогда, но считал, что и без того неплохо знает своё дело.

Домой в этот вечер он шел весь разгоряченный. Он вспоминал снова и снова глубокое дыхание хозяйки дома, её монотонный, пленяющий голос. А особенно он вспоминал её глаза, когда ему было суждено оказаться под её платьем. Дойдя домой, он поймал себя на мысли, что по уши влюбился во вдову. Всю ночь он провалялся на кровати без сна. Он возрождал в памяти снова и снова всё то, что происходило в доме вдовушки. Ему хотелось вскочить с кровати и помчаться назад. Распахнуть двери, увидеть её у окна, высматривающую его, сорвать с нее платье, кинуть на кушетку и снова впиться в нее губами и до утра не выпускать её из своих объятий. В таких мыслях он прожил до рассвета, дав себе клятву в обед наведаться к ней.

С самого утра он считал каждую минуту. Никуда не ходил. Ничего не ел. Он думал только о вдове. С трудом дождавшись обеда, он надел другой наряд, чтобы не повторяться, и поспешил к дому вдовы. К его огромному сожалению, её не было дома. Он подумал, что она не дождалась его и сама поехала искать его. Он помчался домой. Её там не было. Он побежал обратно к ней. Её опять дома не оказалось. Он решил ждать. Ждал он до самого вечера. Но она так и не вернулась.

Вторую ночь подряд он не спал. В его сознании снова и снова проносился её облик. Она стала его навязчивой мечтой. Он грезил что будет с ней делать, когда увидит её снова. С трудом, обессиленный, он заснул под утро. Проснулся он к обеду. Побоявшись, что проспал всё на свете, он быстро надел свой наряд и снова помчался к ней. Но её не оказалось дома. Он был в отчаянии. Его страсть и желание её еще раз хотя бы увидеть, превозмогало его. Он решил бродить возле её дома в ожидании её возвращения. Ближе к вечеру к нему пришло прозрение. Да пришло не само. Бродя неподалеку от её дома, он услышал, как за забором говорила прислуга. Они высмеивали юного паренька, которого хозяйка дома так легко затащила с постель и не менее искусно отшила. Они насчитали, что за последний год он был 78. А она, выполнив свой план, уехала в загородный дом на три месяца.

Николя остановился и побагровел. Он был 78. В свои 21 год он привык в этих делах быть если не единственным, но лучшим, но не 78. Это был для него огромный удар. Он бродил по улице и думал о том, как его угораздило стать 78. Он думал о картинах, которые были скрыты материями. Он грезил, что после ночи с вдовой на картине он появится тоже, с подписью «78». А скрыты они были потому, что за ними были изображены 77 его предшественников. Он хотел утопиться. Он много раз наносил женатым мужчинам оскорбления, но это впервые, когда он всецело испытал их боль. Его использовали. Его использовали, как и «77» его предшественников. Он был в отчаянии. Он не знал куда себя деть. Он хотел бежать. Бежать как можно быстрее и как можно дальше. Но куда? Он не хотел возвращаться домой. Он боялся, что в четырех стенах наложит на себя руки. Поэтому он просто шел. Шел вперед, не смотря по сторонам. Он понимал, что жизнь больше никогда не будет прежней. Он видел в темном переулке немытого человека. Ему казалось, что он с него насмехается и шепчет: «Семьдесят восьмой». Он хотел, чтобы небо опустилось на землю и накрыло его.

Николя дошел до мостовой. Он стоял на мосту и смотрел вниз. Река была тихой и словно нашептывала ему: «Семьдесят восьмой!». Он был в растерянности. Мысли не покидали его. Они только становились громче и сильнее. Он еще раз посмотрел вниз…