25/04/20 Автор: Johnny Fist

Заметки нерадивого ефрейтора

"Секретное задание"

заметки ефрейтора

Моя служба потихоньку продолжалась. Каждую неделю, когда мне приходилось приезжать в часть, я испытывал небывалые ощущения. Потому что каждая неделя была неким сюрпризом. Я знал в каком состоянии я сюда приезжаю, но абсолютно не догадывался в каком отсюда уеду. Неделя, которая проходила без приключений, казалась необычайно скучной. Нет, я был рад этому, но зачастую это означало, что следующая неделя отыграется за эту. И, как правило, именно так и бываало. Поэтому лучше было каждую неделю помаленьку, чем в одну и всё сразу.

Майор не любил, когда мы сидели без дела. Он сам без дела никогда не сидел, даже когда дел не было. Алкоголь, лёгкие препараты и врожденная пиздаватия толкали его на то, чтоб напрягать всех. Особенно он усердствовал, когда товарищ полковник напрягал его. Тогда у него в пузыре закипала моча и от него стоило ждать чего угодно. За это мы его особенно «любили». Он делал нашу службу незабываемой. Вчера очередной приступ заставил нас «служить за Родину-мать». Как?

Это не секрет (и я скрывать не буду), что наша часть была очень засекреченной. О ее расположение мало кто догадывался, но почти все знали. Как так? Очень легко. Мало того, что мимо неё пролягала грибная полоса, так и в окрестностях было ннесколько деревень и пару охотничьих уделий, куда майор, по весьма тёплой дружбе, продавал армейкие боеприпасы. И в охотничный сезон, и не в сезон некоторые с этих угодьев охотились. Штука беспроиграшная. Проверки знают, что тут часть, а поэтому лезть не надо – всё под контролем (знали бы они…), охотники так же знают, что проверки знают и с майором всё порешали, а отому чего бояться. Короче, в выиграше все. Кроме нас, рядовых солдат, которых время от времени отправляют проверять кто там стреляет. Мы ответ знаем, майор, в пьяном угаре, забывает. Но сегодня не об этом. Сегодня описаный случай будет не про охотников. Случай про секретность и секретные данные.

Когда мы заступаем на службу, мы с города сюда добираемся в армейской форме. А что тут такого?! Время такое. Никто свою одежду гражданскую не берет. А зачем? Тут нет воскресных танцев, куда можно выйти и провести досуг. Поэтому все по форме.

Майор получил от генерала задачу – передать в соседнюю часть, которая базируется в 93 км от нас, какие-то секретные данные. Так информация была подана нам. Я так думаю, что с появлением интернета никакие данные просто не могут быть секретными. Их всё можно скачать в два клика. Но генералу приспичило. Деталей я не знаю, чтоб как-то детально размусоливать. Знаю только, что были выбраны трое «отборных долбоеба» (как сказал майор), которые будут нести честь страны. И дал нам модну небольшую папку. Я не знал, что честь страны настолька маленькая и что она нуждается в том, чтоб её переносили их пункта А в пункт Я, но приказ есть приказ. Я, Алёхин и Кутузов (какое необычное стечение обстоятельств) были теми самыми тремя «Отборными долбоёбами», которым было велено перенести секретные данные из одной части в другую. Даже наличие факса не спасло нас от этого путешествия.

Хотел бы немного остановиться на нашей компании и описать её более детально. Со мной всё понятно. Алёхин. Алёхин попал на службу, как он сам говорил, по блату. Ему кто-то помог попасть в это «уютное гнездо». Он этим очень гордился. Особенно тем, что его, так сказать, «крышевали». Алёхин практически никогда не был трезвым. Редкие случаи – проверки и утренние построения. Всё остальное время он был, где угодно. Из-за перебора с алкоголем он довольно часто забывал снять штаны, чтобы поссать. А потому от него немного пахло мочой и практически всегда было характерное пятно в области машонки. Если раньше это вызывало смех и троллинг, то со временем стало раздражаться. Ко всеми, этот поц спал в казарме подо мной (кровати-то у нас двухъярусные). Тогда я вспомнил уроки химии и тот факт, что такие запахи поднимаются вверх. В общем, Алёхин, когда нас построил майор, был в фирменном виде – изрядно пьяным, с пятном на штанах и с характерным запахом. Кутузов. По стечению обстоятельств у Кутузова на одном глазу была повязка, потому что у него не было глаза. И нет, это не блат. Понятное дело, что одноглазых служить не берут, только если ты этого глаза не лишился на службе. Кутузов – это объект личного троллинга майора. Майор первые полгода любил осуждать Кутузова за то, что он не похож на своего легендарного однофамильца. И не похож хотя бы тем, что у него есть оба глаза. Поэтому как-то раз очень по пьяне майор самолично лишил Кутузова глаза, списав всё это на учения (как обычно он это делает). Кутузов по жизни сирота, поэтому ему некому было пожаловаться. Он смирился и принял новое обстоятельство.

Вот такая тройка «отборных долбоёбов» была отобрана нести сверхзасекреченные документы в другую часть. Честно скажу, логика отбора мне до сих пор не ясна. Но приказ есть приказ.

Майору в добавок сам себя убедил, что, как в лучших шпионских фильмах, надо идти под прикрытие. Тут вступил я, убеждая майора, что под прикрытием ночи нам будет идти очень сложно. Алёхин в ночное время практически не ходит, а Кутузов – практически не видит. Провал неизбежен. После этих аргументов я был послан «на хуй», «ебаться стоя», «бать гусей» и «добиться в жопу». Направления знакомы, но всё еще неприятны. После чего последовала пауза и принятие майором моих аргументов. Ночью идти нам нельзя. Провал неизбежен. Но я думаю, что в такой компании и успех маловероятен. Тогда майор решил, что «под прикрытием» значит в гражданской одежде, «не вызывая ни у кого подозрений». Тут уже Кутузов вступил, сказав, что он на гражданке в форме ходит и ни у кого подозрения не вызывает, потому что время такое. Тут он получил в ухо от майора и был так же, как и я ранее, послан на хуй. Майор свой личный протокол соблюдан идеально. Мы с Кутузовым замолчали. Маойр, почувствовав какую-то недосказанность, решил обратиться и к Алёхину.

Майор: - А ты, упиздень, может тоже что-то пиздануть хочешь?

Струдом собирая мысли в кучу Алёхин ответил: «Никак нет, товарищ майор».

Майор: - Долбоёбы.

Майор взял паузу, но не на подумать. Он любил под нос побурчать всякие маты. Я иногда вообще не знал, что такие существуют, но майору не мешал. В результате ему пришла «блистательная идея». Мы напряглись. Всегда такие идеи, выражаясь словами самого майора, хуёво заканчивались. Он вспомнил, что нам пришел в крайний раз гумконвой и чем-то там и что вроде бы там была одежда. Гражданская одежда, которую нам было велено одеть и через десять минут вернуться на построение для отправки на задание.

Тут я детали десяти минут опускаю и перехожу к уже построению в гуманитарной одежде. В общем, на плацу стояло трое в цветных шортах и пёстрых рубахах, да еще и в шлёпках. Благо лето и погода позволяет. На Кутузове и Алёхине одежда висела свободна. Размера на 2 больше их габаритов. Мне же досталась самая маленькая. Размера на два. Поэтому шорты на мне более напоминали труселя, а рубаха ели застёгивалась на груди и не в лучшую сторону подчеркивало моё располневшее тело.

Когда нас увидел майор, он, мягко говоря, охуел.

Майор: - Что вы, пидарасы, на себя напялили? Вы сука солдаты или команда пидаров, которая спешит на помощь?

Я: - Товарищ майор, там другой одежды не было. Это всё, что было.

Майор: - Ебана в рот, так какого хуя вы сука на себя это надели?

Кутузов: - Приказ выполняли, товарищ майор!

Майор: - Что ты сука пизданул? Повтори блять! Повторил гнида мне на ухо!

Кутузов: - Приказ выполняли, товарищ майор!

Майор: - Приказ они выполняли, упиздки! Да вам скажи в баб нарядится, так вы и тампон себе в пизду вставите!

Я: - Простите, товарищ айор, но у нас нет пизды!

Майор: - Что ты сказал, пидар?

Я: - Ничего, товарищ майор.

Майор: - Долбоебы.

Закончив возмущаться, майор на минуту замолчал и осмотрел нас. Потом что-то пришло ему в голову (плохой знак).

Майор: - Хотя так к вам, пидарки, никто не доебется. Идите так.

Говорил же – плохой знак!

После этого майор дал Кутузову, как самому ответственному, папку с документами, а мне карту. Чтоб, как он сказал, мы не заблудились. Забегая, наперед скажу, что мы не очень знали, как пользоваться картой и где на карте конкретно расположена наша часть. Она же СЕКРЕТНАЯ. С такой-то матерью нас отправили на выполнения сверхсложного задания.

Я было стал возмущаться, что пешком преодолеть 93 км не самое простое задания и что вернемся мы обратно так где-то через неделю в лучшем случае. А это на 3 дня дольше, чем время службы каждого из нас (3 дня оставалось). Тут мы были посланы и на хуй, и ебать лосей и еще на какие-то гинетальные органы. Но маойр опять задумался. Через минуту он разрешил нам взять для этого боевую машиму пехоты. Я опять вступил, сказав, что мы одеты по гражданке и будем ехать в боевой машине пехоты. Это может вызвать еще больше подозрений, если бы мы оставались в форме.

Майор: - А ты ска подумал о прикрытие? О маскировки? Тогда каждая влажная щель будет знать, что вы выполняете сука секретное задание. Долбоеб.

Аргументы железные, но не очень сходятся. Я спорить не стал. Машина пехоты так машина пехоты. Сели встроем и поехали. Когда три гавайца ведут военную машину, это, конечно, не вызывает никаких подозрений. Даже у полиции. Я уже молчу, что о нас сподумали военные, если бы нас встретили. И я забыл уточнить. Майор разрешил нам взять только мобильные телефоны, чтобы мы «гейское порево» могли не пропустить. Удостоверения он нам брать запретил, потому что что это за секретная миссия, если у нас будут удостоверения. Никакого прикрытия. А передвижение на боевой машине пехоты с весьма понятными опозновательными знаками – это заебись прикрытие, из-за которого не одна падло ничего даже подозревать не будет. Хуй с ним. Сели. Едем.

Кутузов сел за руль, по средине очень нетрезвый Алёхин. Я сел с краю, чтоб Алёхин не выпал. Документы с нами.

Километров 40 мы проехали довольно шустро. Лес, поле, лес. Казалось, что самое сложное в этом задании позади. Когда мы подъезжали к одному из сёл и до конечного пункта оставалось каких-то 20 км, Алёхин, редкая сука, не попросив выти и ничего не сказав, обоссался. Я даже не знал, что в человеке могло быть столько мочи. По какой-то неведомой мне причине, его полуобморочное состояние подсказало ему всего лишь достать хер из своих шорт, а попроситься остановить и выйти под дерево сходить мозг ему не подсказал. Поэтому он просто достал свой хер и начал мочиться. Его ссаки стали попадать на всё – на приборную доску, руль, на меня (от рубахи до ног), на Кутузова, который сидел за рулём и на папку с «секретными документами». Нашему возмущению не было предела. Кутузов так сильно был возмущен мочой и фактом, что его обсыкают, что потерял внимание на дороге, матеря и попутно пиздя Алёхина. Беда была в том, что правый глаз, ближний к ссущему Алёхину, отсутствовал у Кутузова. Поэтому ему приходилось поворачивать всю голову на Алёхина, чтоб сперва дать в морду ему, а потом прикрыться рукой от струи мочи. Но когда он «отбивал» ссущего Алёхина от себя, струя его направлялась на меня. Я проделывал тот же процесс. Но я был более предусмотрительный и просто пиздил Алёхина. Я боялся открыть рот (хоть очень хотел), чтоб мне ничего тут из конца Алёхина не попало. Кутузов совсем потерял управление и въехал в охуенно огромную яму, из-за чего переднее левое колесо сильно покривилось, и наша боевая машина перевернулась на левый бог. И я, и Алёхин с его мочой навалились на Кутузова. Тому некуда было деваться. Алёхин закончил ссать. Ссать он закончил, но так и не пришел в сознание. Операция была на грани провала.

Мы выбрались из машины. Весь процесс я тоже опущу. Только исход расскажу. Кутузов весь обоссанный. Я весь обоссанный и в маленьких шортах и рубахе. Алёхин весь обоссанный и с трудом на ногах стоит. Папка с секретными документами обоссанная и дико бздит мочой. Машина перевернута и никуда уже с этого места не двинется. Это фиаско. Такого провала наша армия еще не знала. И беда была еще в том, что нам таки надо было еще донести документы и каким-то образом вернуться в часть. Теперь надо было донести не только документы, но и Алёхина.

В общем, взяли его под руки и пошли. Дошли до деревни. На нас селяне смотрели не как на гордость нации, а как на обсосанных долбоебов. Они имели право. В данном случае, я с этим соглашусь. Кутузов расспрашивал как доехать до части. Оказалось, эта часть такая же была засекреченная, как и наша. Селянин в полнейших деталях описал маршрут движения. После этого его взгляд поменялся. Он уточнил не солдаты ли мы. Нам ничего не оставалось, как подтвердить. Теперь он перестал удивляться и вовсе. Оказалось, что подобные армейские вылазки он видел каждую неделю. Хоть тут полегчало. И вдобавок он предложил дать нам телегу, чтобы мы могли нашего «военного собрата» довезти до части. От такого предложения грех было отказываться. Алёхин «уходил от нас» всё дальше. Нести его уже не было сил.

Мы положили Алёхина в телегу и покатили к части. Через 1,5 часа мы были уже на месте. Нам правда долго на КПП пришлось объяснять кто мы и зачем в части. Назвав пару явок и паролей нам таки дали возможность пройти.

В общем, далее была передача документов и обнюхивание нас. Местный подполковник долго угорал с нас. Оказалось, он ничуть не лучше нашего майора. А чтоб добить наш психологический дух, он позвонил нашему майору и рассказал об увиденном. Это пиздец. Как только он положил трубку, наш майор тут же позвонил Кутузову и в самой изощрённой форме смешал нас с говном. Единственно, о чем мы попросили, это переодеться во что-то другое. Менее «ароматное». Обкладывая хуями и всем остальным, он разрешил нам просить одежду у местного подполковника.

Местный подполковник имел своё чувство юмора. Оказалось, что и им приезжал гумконвой и привозил что-то, что не очень отличалось от нашего. В общем, мы переоделись в не менее пестрый наряд. Вместо шорт – розовые бриджи, а вместо цветных рубах две футболки. У меня на груди надпись «въеби меня посильнее», а у Кутузова – «Хуй там» и стрелка вниз. Алёхина, который так и не пришел в сознание, мы переодевать не стали. Надобности в этом не было.

Естественно, мы передали документы. Естественно, нам пришлось отчитаться перед майором за проебанную машину. Естественно, нам попало за мочу Алёхина и обоссанные секретные документы. Передать сколько матерных слов мы выслушали от майора я не могу. Тьма. Мы думали, что нас ждёт линчевание по прибытию. В добавок, нам надо было 93 км как-то преодолеть для возвращения назад. Мы очень сильно умоляли (даже поставили на колени Алёхина) местного подполковника довезти нас назад. Он, сука, решил нас погнобить. Сказал, что местные машины могут удаляться от базы только на 50 км. 43 км пешком это не 93. Мы согласились.

Нас троих и тачку погрузили в ПАЗ и повезли в сторону части. Ровно 50 км спустя нас высадили и пожелали нам «не проебаться». Вот это было уже сложнее. То место, где нас высадили, не знал ни я, ни Кутузов. Алёхин всё так же в бессознательном состоянии лежал в телеге. А уже темнело. Кутузов вспомнил, что нам дали карту. Идея зашибись. Мы её достали и как два вылупка стали в неё смотреть. Где мы на этой карте мы просто не отстреливали. Карта не показывала ни нашего расположения, ни расположения части.

Как оказалось, наша часть отлично показана на Гугл картах. Ровно по номеру части гугл показал нам, где она. Осталось проложить пеший маршрут. Секретность, блядь. Ух.

Спустя три часа мы были на месте.

Нас встретил майор. Далее был кромешный пиздец. Тридцать минут мы глотали хуйню (фигурально выражаясь). Я и Кутузов. Алёхина пронесло. Он так и не пришел в себя. Это сколько надо было выпить, чтоб с обеда до полуночи не приходить в себя. Кутузов предположил, что у него уже печень просто не работает. Но от этого не легче.

Нам попало за всё. И что самое обидное, нам надо было вернуть просранную машину. Хорошо хоть не сегодня. Выслушав еще немного говна, нам разрешил майор пойти переодеться в служебную форму и ждать завтрашнего дня.

В общем, на этом наше секретное задание закончилось. Как и предполагалось, закончилось оно не очень. Я даже был рад, что мне еще ночью надо было дежурить. Алёхина мы положили на его койку. Я хотя бы не буду всю ночь его ссаки нюхать. Хоть какой-то плюс. Вот так вот мы отстояли честь части и родины. Если коротко – полный пиздец!